В огонь было подброшено еще углей и порошков, и он вспыхнул с новой силой, освещая жуткую сцену, которая начала казаться впечатлительному императору поистине инфернальной. Внезапно некромант в красной робе схватил восточный меч и, совершив несколько взмахов, быстро подошел к саркофагу и коснулся секретной струны, натянутой возле головы мумии, — тотчас из саркофага выпрыгнула какая-то дьявольская тварь — ее маленькое тело было обтянуто кожаным костюмом, обшитым металлическими чешуйками ярко-зеленого цвета, отражавшими красные отблески пламени, создавая ирреальный эффект; голова была украшена металлическим шлемом, а лицо излучало туманное сияние, поскольку было покрыто маслом, содержащим фосфор, — секретным составом, неизвестным дрожавшему от страха императору. Зеленый демон приближался, извиваясь, как змея (благодаря маленьким деревянным колесикам, вставленным в подошвы его башмаков), и протягивал руки к чаше с горячей, еще не успевшей свернуться кровью, а затем вдруг повернулся к съежившемуся в кресле монарху. В это мгновение факелы внезапно потухли, китайский гонг издал напряженный, жуткий звон, который всё никак не прекращался, а демон окровавленными руками протянул Рудольфу эбеновую табличку, на которой светились фосфорным светом слова: «Καιλρδν γνωθι».
Рудольф окончательно покорился дьявольскому представлению, которое было разыграно достаточно хорошо, чтобы перепугать и более стойкого человека. Ядовитые испарения, поднимавшиеся из кадила, нарушали работу легких и сердца, странные звуки смущали слух, а инфернальные символы затуманивали глаза — всё это могло сломить и самого искушенного адепта, и император, смертельно побледнев, откинулся на спинку кресла в полубессознательном состоянии. Тотчас присутствовавшие сбросили свои робы, сорвали маски, разобрали канделябры и выкатили кресло из пещеры на свежий воздух, осторожно поддерживая голову императора. Освеженный дуновением прохладного ночного ветра, а также поддерживающим снадобьем, которое дал ему алхимик, Рудольф вскоре пришел в себя и, устыдившись своей слабости и собравшись с силами, приказал своему слуге сопроводить его на обратном пути на Градчаны. Гроза миновала, луна и звезды ярко сияли на небосклоне, и возвращение прошло безо всяких происшествий. Стражи у ворот сделали вид, что совсем не удивлены странным эскортом, сопровождавшим их монарха, — когда он вернулся, часы в церкви Святого Георга пробили два ночи.
Рудольф впоследствии никогда не упоминал о своем приключении.
Глава XVII
Рудольф за работой
Проснувшись спозаранку, спешим к работе мы,
Что с наслажденьем исполняем…
«Его священное величество», пребывая в необычно добром и приподнятом расположении духа, сидел в деревянном кресле с прямой спинкой за столом у окна в маленькой, скромно обставленной комнатке императорского дворца. За другим столом, заваленным всевозможными бумагами, находился его личный секретарь доктор Михаил Майер, приготовивший на рассмотрение императора различные отчеты, петиции и декреты государственной важности. Этим утром Рудольф сообщил своему секретарю, что хотел бы разобраться с некоторыми накопившимися делами, и доктор был более чем счастлив содействовать исполнению столь редкого желания своего господина.
Императорский секретарь положил на стол перед его величеством несколько не слишком важных бумаг, чье содержание они ранее уже обговаривали и которым для обретения легитимности требовалась лишь монаршая подпись, однако Рудольф отодвинул их в сторону и заметил, что не готов приложить к ним свою печать и заверить своим именем. Тогда секретарь предложил ему несколько рапортов от высокопоставленных офицеров, воевавших на турецкой границе, и начал вслух зачитывать один из документов, но Рудольф вскоре тихо сказал: «Достаточно», — и приказал отложить рапорт. Заявления от бургомистров нескольких городов восточных провинций, где те просили о компенсации собственности, уничтоженной солдатами, запросы на различные привилегии от дворян, занимавших высокие посты, жалобы католиков на бесчинства протестантов, протесты лютеран против нападок на них иезуитов, декреты, предложенные министрами и требовавшие согласия императора — всё это было представлено вниманию Рудольфа, который в ответ проявлял лишь нетерпение, раздражение и полное отсутствие интереса к затронутым в бумагах предметам. Он не одобрял и не отвергал ни одного документа, но одни казались ему слишком серьезными, чтобы быстро принять решение, другие были слишком незначительными, третьи и вовсе не подходили к случаю, и секретарь был немало обескуражен, когда лицо Рудольфа внезапно прояснилось при упоминании письма Хуго Блотиуса, хранителя императорской библиотеки в Вене. Император приказал немедленно зачитать письмо.