– Ты чего не отзываешься? – миролюбиво спросила его Евдокия.
Видно, что-то ей от него нужно – по льстивому голосу знать.
– А, это ты, Дунька! – лениво обернулся он. – А я тут задумался – о былом, да о бывалом. Не заметил тебя.
– Чего это – Дунька? – зашипела, вздыбилась кошка, выгнув чёрную спину.
Аж искры из горба посыпались. Не загорелась бы крыша.
– А чего это – Миха? – строго спросил домовой, нисколечки не испугавшись. Таким только страх покажи…
– Ну, ладно – пусть Михалап, квиты. Какой обидчивый, – легко уступила Евдокия, снова усаживаясь на балке.
Ишь, уступчивая какая! Точно – что-то ей от него нужно! Обычно сразу в горло вцепляется – если что не по ней, и шерсть клочьями летит. Знаем, видывали.
– А скажи-ка, Евдокия – чего это ты к моей Ларке прицепилась? – сурово спросил он её. Чтобы знала своё место и меньше на его территории пошаливала. – Зачем которую ночь к ней шастаешь и спать не даёшь? Это из-за тебя она на днях такой ор подняла, что я чуть с чердака не свалился? Насилу в себя пришёл, – усмехнулся он.
Ясное дело – не поверила она в эти нежности. И он просто так спросил, для порядка. Не очень-то и жалко было девчонку.
– Хочу помочь выжить из твоей хаты эту бабку Полину и её внучку, – льстиво заявила Евдокия. – Иль ты решил их себе оставить? Сам пошалишь на досуге? А то подсоблю.
– Ишь, доброхотка выискалась! – хмыкнул Михалап. – Тебе-то что за дело? Что выжить, что оставить – всё одно. Ты ж просто так и хвостом не махнёшь, – сказал он ей, одновременно намекая и на тот хвостик, который, как известно, есть у каждой уважающей себя ведьмы.
– А тебе какое дело до моего хвоста? – не пропустила его тонкий укол ведьма. Но тут же сбавила тон: Ты ж знаешь – хвост для кошки это святое.
– Нашла святыню! – хмыкнул Михалап. – Говори, чего надо, Евдокия? Некогда мне с тобой лясы тачать!
– Да вижу я, как ты занят! Извини, что потревожила тебя! – ехидно проговорила Евдокия. Но тут же сбавила тон и заговорила уважительно: Действительно, Михалап – дело у меня к тебе есть. И непростое. Помощь мне твоя нужна!
– Моя-я? Шуткуешь? А что в обмен будет? – удивился домовой, не забыв сразу и поторговаться.
– Договоримся! Не обижу! – сверкнув зелёными глазами, пообещала кошка. – Сначала выслушай меня, Михалап, потом уж о цене разговор поведём.
– Ну, давай! Говори! – равнодушно согласился Михалап, внутренне ликуя.
Заиметь в должницы этакое ночное чудище да ещё с немалыми колдовскими навыками – это большая удача. Присгодится! Хотя домовой не очень-то любил связываться с людьми – в любых их обличиях. Но Евдокия это особая статья. Таких лучше в друзьях иметь.
– Хочу сказать – с твоими новыми жиличками нам с тобой очень повезло, Михалап. Эта девчонка – Ларка, не простая штучка, – вкрадчиво сказала та.
– В чём везение-то? – с недоумением уставился на неё домовой. – Бабы они и есть бабы. Суета одна!
– Ты-то, может, в этом не больно разбираешься, а я-то вижу – Ларка врождённая ведьма. К тому ж, не знающая о своём даре. Это и есть наша большая удача!
– И опять же – в чём тут удача-то? – недоумевал Михалап. – Коль она не знает о своём даре, так ведь и вреда причинить не может. А, главно – воспротивиться не смогёт, коль я их выживать начну.
– Удача в том, что этот дар у неё можно забрать человеку, обладающему магическими способностями. И тем свою силу увеличить, – уклончиво пояснила кошка.
– То есть – тебе? – прищурился домовой. – Так и забери! Мне не жалко! Только должна мне опосля будешь – што на моей территории хозяевала, – обозначил он ситуацию. – Так что – да, и моя выгода есть, согласен.
Михалап теперь вообще не понимал, чего этой Евдокии от него надо? Могла бы вовсе ничего ему не говорить, а он бы сам и не догадался. Дар-то у Ларки никак не проявляется. Он сколько разов ходил по комнате, где та книжки свои толстенные читала – ни разу не всполошилась и не заметила его. Какая же она ведьма? Те затылком чувствуют таких, как он.
– А вот не могу я его забрать! На ней родовая защита стоит! – недовольно отозвалась Евдокия. – И очень сильная! Как не ладилась – никак! А мне б хотя бы каплю её крови заполучить! И всё было б в ажуре. Но я не могу к ней подобраться, Михалап! Пробовала уже напролом – ты слыхал, как она орала. А обычно мне это легко удаётся. Морок да немочь наведу – никто никогда и не пикнул! И даже не проснулся.