В этих стенах проходили многие громкие процессы, в том числе над писателем, который опубликовал достаточно провокационную, по мнению властей, книгу, а также над одной танцовщицей, которую приговорили к смертной казни за шпионаж.
Мои "сопровождающие" словно тень, не отставая ни на шаг следовали за мной, попутно тыкая мне в спину свои ружья. Эх, мы могли бы обойтись и без этого, ведь я на данный момент в любом случае не смогу сбежать. Хочу сказать, что с 40 килограммовой гирей подниматься по лестнице крайне изматывающе, хоть она не очень длинная, но все равно быстро начинаешь уставать.
Достигнув конца лестницы, перед нами предстала достаточно большая двухстворчатая деревянная дверь, рядом с которой находились два охранника. Первый был пожилым мужчиной, низкого роста, а другой молодым парнем, примерно моего возраста. На его крайне нервном лице отображались маленькие капли пота, а его бегающий по сторонам взгляд иногда задерживался на мне, но прытко перескакивал на другую цель. У них на плечах висели ружья, а на поясе удобно расположилась дубинка. Старик, увидев нас, уважительно кивнул Норрису и затем поспешил распахнуть двери, через которые мы сразу же прошли.
***********************
Закрыв двери, старик глубоко вздохнул, после чего вернулся назад на свое место.
– Это ведь он, тот самый о котором нас сегодня предупреждали? –нервозно спросил парень.
– Верно. – проникновенным голосом подтвердил слова старик.
– Но, он же выглядит как ребенок, возможно даже младше меня. Они точно уверены, что это он и есть?
«ИДИОТ! – рявкнул старик. – Не обманывайся его внешним видом. В этом, на первый взгляд, безобидном ребенке живёт настоящий монстр. Он тот, кто держал на протяжении нескольких лет город в страхе, даже члены собственной банды боялись его до ужаса. Достаточно просто заглянуть в его бездонные словно пропасть глаза, чтоб ощутить на себе всю тяжесть его безумия. И чем больше ты в них смотришь, тем больше ты заражаешься его безумием. Даже просто находиться под его взглядом крайне тяжело. Ты чувствуешь себя крайне неуютно, беспомощно и тебе хочется просто спрятаться в какую-нибудь нору, лишь бы не ощущать на себе этот дерзкий порочный взгляд. Впервые за всю свою долгую жизнь я сталкиваюсь с подобным».
– П-понятно, и-извините!
– Все в порядке, это нормально, что в силу своего возраста ты был обманут его внешним видом...
**************************
Мы шли по полу из белого полированного мрамора, а звук наших шагов отдавался эхом по всему помещению. На потолке и стенах были росписи с изображениями каких-то древних богов. Рассматривая внутренне убранства зала, я совсем неожиданно для себя оказался перед очередными дверями, на этот раз они из белого дерева с позолоченными ручками. Открыв которые, мы попали внутрь какой-то комнаты. Внутри мебель и отделка была выполнена из белого дуба.
Вся комната практически была забила людьми. Тут были как журналисты, так и обычные люди. Все они смотрели на меня с неподдельным интересом, но даже так, не смотря на все свое любопытство, они бояться меня.
Как вдруг я заметил очень знакомую фигуру. Это был мужчина средних лет, который был одет в обтягивающий смокинг, а на его голове был надет небольшой цилиндр. Он так же меня заметил и показал свой фирменный прищур, именно из-за него он и получил прозвище Старый Лис. Он занимает одну из руководящих должностей ордена. Видимо, как я и предполагал, теми самыми информаторами, про которых упомянули стражи, были именно ими. Усмехнувшись, он просто отвернулся и начал беседу с каким-то толстосумом. Потеряв к нему интерес, я продолжил осматривать зал суда.
Недалеко от стола судебного процесса располагалась клетка, в которую меня любезно сопроводили конвоиры, а после чего закрыли под замок. Я уже знатно устал таскать в руках эту гирю и поэтому не задумываясь, о грядущем шуме, кинул ее на пол, после чего и сам плюхнулся на землю непринужденно прикрыв глаза.
Спустя 3 минуты в комнату явился и сам судья. Он был чрезвычайно толстым человеком, носящим очки с огромными линзами. В этот момент все присутствующие кроме меня поднялись со своих мест, один я продолжал беззаботно лежать на полу. По заплывшему жиром лицу судьи, можно было сказать, что он явно недоволен подобным, но все же решил промолчать