Примерно в 1700-ых годах, на окраине неизвестного города, в трущобах в конце улицы, располагался старый дом. Он был стар даже по меркам трущоб, ни один горожанин даже бы не подумал взглянуть, а тем более зайти в него. А если случайный путник очутится в городе, то у него возникнет лишь одна мысль –– это сооружение давно заброшено. Об этом свидетельствовали несколько фактов: старая, прохудившаяся крыша, разваливающиеся стены, стекол в окнах не было. Но ровно две детали говорили, что кто-то там живет: Еле-еле, черный дым медленно поднимался из полуразрушенной трубы и едва различимы тусклый свет пробивался сквозь какое-то грязное тряпье заменяющее шторку на окне.
Изнутри дом выглядел не лучше. Разбросанные бутылки из-под спиртного, непонятная куча тряпок, заменявшая жильцам одежду, практически полное отсутствие мебели, за исключением двух стульев и стола. Пол уже давно сгнил, не понятно, как хозяева еще не провалились. Некогда стены, обмазанные глиняной штукатуркой, окончательно отсырели и перестали держать тепло. У одной из стен расположилась разваленная печка, рядом с которой лежал дырявый матраса, возле которого находилось 3 человека: 2 женщины, одна лежала на том самом матрасе, вероятно заменявший жильцам кровать и один мужчина. Если описать их занятия, то станет ясно, что одна из женщин рожает, а вторая соответственно принимает роды. Мужчина в этом невероятно важном процессе не учувствовал. Лишь одного его интересовало –– бутылка, а конкретнее жидкость, заключенная в стеклянные стенки.
––Тужься сильнее, ещё совсем чуть-чуть, потерпи немного –– сказала пожилая мадам.
–– Ааааааа! –– издала животный крик женщина, лёжа на матрасе.
–– Твою мать, ты можешь так не орать, аж уши заложило! ––Оторвался от бутылки мужчина и переорал крики роженицы. После чего продолжил пить смердящий и дешевый алкоголь.
–– Зак, можешь хоть в подобное время оторваться от выпивки? У тебя сейчас между прочим жена рожает, может соизволишь помочь? –– упрекнула мужчину пожилая мадам.
–– Да срать я хотел на эти роды, я мужчина, и я не должен участвовать в подобном, разбирайтесь сами –– ответил ей мужчина, делая глоток алкоголя из бутылки.
Женщина в преклонном возрасте скривила морщинистое и круглое лицо в недовольную гримасу, но ничего не сказала, ведь абсолютно бесполезно спорить с этой грязной и грубой пьяницей, которому бутылка алкоголя дороже, чем собственная жена. И ей ничего не осталось кроме как продолжать принимать роды.
–– Он выходит! –– неожиданно вскрикнула пожилая дама
–– Аааааа! –– а женщина в свою очередь стала кричать еще сильнее.
И вот, спустя пару минут крики утихли, а их сменило тяжелое дыхание роженицы. Пожилая дама держала в руках орущего и крепкого младенца, завернутого в какое-то грязное тряпье. Но она не радовалось тому что ребенок здоров, не тому что это мальчик. Она лишь с перепуганным и бледным лицом держало новорожденного.
–– Это мальчик, но……Лучше вам самим взглянуть.
*************************************
А вот и снова я. Спешу поделиться самыми лучшими новостями для многих обывателей –– отсутствием новостей. Ничего так и не произошло, я не проснулся, я не чувствовал боль, не двигался. Я всего лишь пытался думать. Хотя нет, есть у меня одна новость. Я смог тут заснуть. Если это можно назвать сном, ведь я ничего толком и не вижу, не слышу, тела не ощущаю. Я видел сны, яркие сны, красивые сны, но точно не те, за которыми я хотел наблюдать. Они всегда одинаково заканчивались и начинались примерно в одном ключе. Я с какой-то женщиной и маленькой девочкой где-то находимся, то гуляем, то мирно обедаем. Кажется, я и они счастливы и рады жизни, но мирную идиллию нарушают ОНИ. Эти твари, голоса, вылезают из меня и превращаются в черных костлявых тварей. Эти монстры постоянно смеются и пожирают тех людей. Я никак не могу помочь, убежать тоже не могу. Я беспомощен. Все что остается –– это смотреть как они отрывают от них кусок за куском, как вырывают глаза и проглатывают их явно получая наслаждение. Они постоянно твердят –– «Ты сам во всем виноват! Ты сам во всем виноват! Тебе их не спасти! Страдай! Страдай!». И смеются, смеются как демоны. Лучше бы никогда не засыпать.
Так и прошел какой-то неопределимый временной промежуток. Но новое изменение не заставило себя ждать. Я начал чувствовать свое тело. Оно медленно и с трудом продвигалось по узкому коридору. Коридор был бугристый и неприспособленным для передвижения. Но вскоре я, что как будто я наконец-то смог вырваться из тесного помещения.
Инстинктивно я попытался вновь открыть глаза…и у меня получилось. Медленно и болезненно открыв глаза, мою сетчатку атаковали разнообразные яркие цвета. Да я смог! Темнота закончилась, теперь я вижу, хоть что-то новое. Главное, чтобы это «новое» не обернулось против меня. Вскоре, я окончательно прозрел.