Потому что всё, что он хотел избежать, стало его наказанием. Муки, которые он представлял себе в конце пути, оказались гораздо хуже того, что он мог себе вообразить. Он кричал, но не было никого, кто бы мог его услышать. Этот момент не был мгновением встречи с близкими, не был моментом долгожданного отдыха. Это была последняя расплата, последняя встреча с самим собой, с его душой, которая не могла смириться с тем, что он оставил позади.
Сами муки несли его в вечность, где не было конца. Не было любви. Не было встреч с теми, кого он так сильно любил. Он был обречён на вечное одиночество и страдание, и в его сознании, как в урагане, крутились только мысли о том, что, возможно, если бы он послушал, если бы остался, если бы не так отчаянно стремился к смерти, его путь был бы другим. Но теперь было слишком поздно.
Всё это было лишь началом нескончаемой агонии. Грегор, не послушавший Саминель, оказался в бескрайних муках, вечном искажении, где его боль будет длиться, пока не сотрется вся память о его жизни, и не останется ничего, кроме тени, что блуждает в тёмных уголках пустоты.
Грегор взглянул на неё, и в её глазах он увидел отражение своей собственной силы, скрытой под слоями боли и горя. Он понял, что его жизнь ещё не закончена, что он может стать маяком надежды для других.
Грегор решил, что если не может спасти себя, то поможет другим. Он стал наставником для тех, кто потерял своих близких, делясь с ними своей мудростью и опытом. Саминель наблюдала за его прогрессом, зная, что её миссия исполнена.
"Каждый вздох — это шанс, каждая слеза — это урок. В самых тёмных моментах мы находим свет, и именно в этих искрах надежды заключена истинная сила нашей жизни."
ШКАТУЛКА С ТАЙНОЙ
В жизни надо привыкнуть ко всему, даже к вечности.
Время на моих часах 3:45 ночи. Как идиот, я тащусь за друзьями в заброшенный дом на краю города Нью-Гемпшир, участвуя в "Ночи страшилок". Нас пятеро: я, Рауль, Кристина, Кристан, Дрейк и Элла. Ребята вытащили меня, когда я читал одну очень интересную книгу, и теперь я иду с рюкзаком за плечами и фонариком в руках. Друзья, как всегда, шли парами со своими девушками, а я оказался в паре с Кристаном. Молчаливый блондин в очках с тонкой оправой, мозг нашей компании, всегда витает в своих мыслях. Может, это и к лучшему, а может, он просто странноват.
Мы прошли совсем немного, и перед нами предстал старый заброшенный дом: заколоченные ставни, пошатнувшееся крыльцо. От этого места веяло мраком и тьмой, оно казалось пустым и забытым. Наша группа легко зашла внутрь, дверь была очень шаткая. Мы расположились в когда-то гостевой комнате, покрытой километрами пыли, старая обивка заброшенного дивана давно прохудилась.
Расстелив покрывала, мы по кругу комнаты расставили свечи и сели, кто, где мог, не покидая покрывал. Ночь проходила волнующе, каждый по очереди рассказывал страшные истории. Очередь дошла до Кристана.
Ну, что ж, друзья! - начал он, поправляя очки. - Я расскажу вам сказку об ангеле, томящемся во тьме.
- Блин, Кристан, хватит умничать! - бросил в него чипсы Дрейк. - Давай историю пострашнее.
- Ты, как всегда, нетерпелив, мой друг. Всё будет! - спокойно ответил Кристан и кинул в него подушкой. Я лишь поджал под себя ноги и произнес:
- Рассказывай, Кристан.
- Спасибо, Томас, - кивнул он мне.
- Вряд ли каждый из вас знает, в чьем доме мы находимся?
Все дружно покачали головой.
- Мы находимся в доме семьи Гостов. С виду обычная семья, но в этой семье жила девушка. Она была прекрасна, словно ангел: её чудные глаза цвета грозового неба прекрасно сочетались с чёрными, как воронье крыло, волосами, спускающимися волнами к пояснице. Она была словно ангел, по ошибке спустившийся с небес. Но её чистоту лица и души сломали. В возрасте 20 лет на неё напал отвергнутый поклонник с дружками. Они измывались над ней не больше трёх часов, изнасиловали и изрезали её некогда прекрасное лицо. Девушку спасли прохожие, но спасти её душу не удалось. Ей было предписано носить маску, чтобы раны зажили, но эта маска стала для неё обличием души. Она никогда больше её не снимала. Своих обидчиков она наказала. Каждого по очереди она убивала, и полиции оставалось только собирать трупы. Из дома девушка ушла, оставив лишь записку: "Месть восторжествует, а я останусь гореть в аду". И по сей день в стенах этого дома мы можем слышать её шаги.