Я с любопытством посмотрел на Верховного жреца, стараясь всей своей сущностью изобразить спокойствие и незаинтересованность. Даже пришлось усилить связь с Витру, чтобы часть лишних мыслей не показала моё волнение. Устраивать подобные хитрости перед магом, способным стереть меня одним движением брови — не самое простое занятие.
«Для кого-то столь сильно боящегося прямых битв и смерти, ты однозначно любишь петлять между великими чародеями, занимаясь интригами.»
— Раз дело идёт о благополучии вашего великого государства, то почему бы нет? — слегка поклонившись, ответил я. — Расскажите про свою проблему, и я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Да и если дело правое, то и попрошу о самой малости, чтобы не проявить к вам неуважение. Попрошу вашей помощи в убеждении одного разумного сотрудничать со мной. Не волнуйтесь, этот некто не состоит в вашей гильдии, однако без присутствия столь величайшего некроманта и жреца всего подлунного мира ничего не произойдёт. А кто в этом деле может сравниться с вами?
Как же я люблю свою маску. Уверен, моя мимика бы выдала меня и вызвала бы новые подозрения у чародея. Слишком жадного и слишком увлечённого загадкой, чтобы заметить мою ловушку. Всего пара слов, но они важнее всего, что было сказано раньше.
«Обман — это тонкая нить, которая разрывается под весом правды. Плести её — величайшее искусство и величайший грех.»
— Хмм… Ну ладно, — судя по лицу Верховного жреца, он явно не такую просьбу ожидал, однако звучала слишком простой, чтобы отклонять её. — Если вы согласны взять дело, то я помогу вам, пока это не навредит государству Тота и Хапи. Мой ученик расскажет вам про случай, пока я займусь… кхем… Другими делами, необходимыми для поддержания работы царства Ра.
Гор-тутмос в очередной раз окинул меня вопросительным взглядом, после чего выдохнул и взмахнул рукой. К нему сразу же стали нести, видимо, запечённого крокодила, а потому он не хотел больше заниматься столь скучными делами. Хотя судя по его взгляду, порой бросаемому на таблички, у него будет, чем себя увлечь.
— Прошу, — с широкой улыбкой произнёс подошедший ученик великого мага. — Я объясню всё по дороге. Воздух освежает и придаёт сил, а потому лучше мыслить, когда его в избытке.
С самого первого взгляда он создавал образ какого-то мутного и очень хитрого человека, которому точно нельзя доверять. Тхометру был даже моложе Креола, однако в его глазах имелся тот огонёк, не предвещающий ничего хорошего. Человеку напротив меня точно нельзя доверять.
«Кого-то напоминает, да?»
— Конечно, никаких проблем, — ответил я ему, выходя из комнаты Верховного и направляясь на выход. — Рад познакомиться с вами лично. Быть учеником столь великого человека — это, несомненно, большая честь. Уверен, вы полностью оправдываете её.
Тхометру немного улыбнулся, однако искренности в его глазах не было ни капли. Опасный человек. Но подобравшись так близко к цели, я не собирался сдавать в шаге от победы.
Глава 29
Пока выбор не сделан, все на свете возможно
Покинув здание гильдии, мы стали прогуливаться по центральным улицам Мемфиса, обсуждая деловое соглашение.
— Уверен, вы думаете, что учитель просто желает изучить вас, однако уверяю, что проблема, которая нас волнует, куда больше какого-то предвзятого отношения, слишком низкого для почтенного мага, — «любезно» пояснил мне Тхометру. — Мы искренне заинтересованы в разрешении одной проблемы, для которой, к сожалению, не подойдёт никто из нашей гильдии. Дело в том, что могучая страна Ра хоть и не уступает вашей, но жрецы величайшего пантеона заняты несколько другими делами. В Те-кемет каждый человек равен перед ликами богов и самим священным Фараоном… не считая рабов, конечно, но они скорее предметы, чем люди. А по этой причине, даже самый великий кудесник занимается помощью простым гражданам, не считая себя выше простого люда. Подобно умелым и обученным пастухам, мы ведём народ так, как желают того боги.
— В Шумере поступают точно так же, однако маги решают конкретные проблемы, связанные с чародейством, вроде магических болезней, вторжений демонов или… — попытался ответить я, но был сразу же перебит чересчур говорливым жрецом.