— Боюсь, он просто скорее хотел либо окончательно избавиться от вас, либо от меня. Подозреваю, Гор-тутмоса устроить смерть любого из нас, а ещё лучше если мы друг друга перебьём. Но такой исход событий меня откровенно не устраивает, а потому я предлагаю кое-что другое, — спокойно прояснил я.
Старик медленно повернул в мою сторону голову, после чего одна его бровь поднялось вверх, словно бы находясь под действием сторонней силы. Это он так телекинез проявил, что ли?
Да, зрелище не самое приятное, так как было просто жаль старика, который явно когда-то был крепким и могучим воинов, судя по его прямой осанке, меткому взгляду, следящему за каждым моим движением, и призраку былых, уже высохших мышц. Смотря на великого чародея, проигравшего войну с временем, некое неприятное чувство поднималось внутри меня. Едва заметный металлический вкус вновь напомнил о себе…
«Старость — это конец начала.»
«Насколько бы великий маг не был, время всегда берёт своё. Даже величайшие бессмертные погибают под его напором, и только боги имеют хоть какой-то шанс, став его частью. Потеряв собственную суть и слившись с самим мирозданием.»
— Не волнуйтесь, молодой человек, я ещё из самых скромных пользователей своего дара чистой магии, и ещё ого-го что могу! Вот мой старейший друг, полностью посвятивший себя телекинезу, даже сто лет назад выглядел хуже меня. К концу своей жизни он использовал дар для удовлетворения всех проблем жизнедеятельности! Мыл себя, кормил, убирал за собой, открывал и закрывал веки со ртом, да даже перемещался исключительно благодаря силе мысли! Он всегда сидел на своём любимом диване, перетаскивая его туда-сюда. Буквально летал на нём, пересекая океан и целые континенты! Из-за всего этого он уже к семидесяти годам стал большим лысым шаром жира, но дар оттого словно бы только ещё сильнее стал. Уверен, он мог бы и за звание Верховного потягаться, если бы дожил… Эх, были же времена.
Во время вспоминания былых дней, старик резко оживился, к нему словно бы пришла освежающая волна силы, отчего всё тело стало более активным и даже почти исчезла бледность, но совсем скоро всё вернулось в уже привычное состояние. Передо мной была практически живая мумия, почти сдавшаяся перед ликом смерти. Интересно, а почему он вообще продолжает жить?..
— … Чтобы не посрамить тех, кто пал за наши идеалы, и хоть как-то подгадить всем тварям, забравших их, — куда более тихим тоном, ответил Барути. — Сдохнуть то просто, но что дальше? Так хотя бы глаза мозолю своим врагам. Это всё равно единственный удел проигравших, которого они достойны… Знаешь, какого это сражаться за правое дело, отдав за него всё, что у тебя было, но всё равно проиграть? Знать, что будущее окончательно погублено из-за кучки жадных до золота и власти имбецилов? Что бывшие ученики стали тем, против кого я всю жизнь боролся. Это только в сказках великие герои, сражающие за правое дело, всегда выходят в конце победителями. Сейчас то мне стало ясно, что так происходит только потому, что именно выжившие пишут эти истории. Ну а таким как мне остаётся только хлебать помои.
Старик переживал целый ураган эмоций с моим приходом, однако ни на секунду не терял контроль. Его сила продолжала холодно держаться в стороне, угрожающе напоминая, что может убить меня в любой момент. Однако сейчас старик просто хотел выговориться перед хоть кем-то разумным. Ведь пусть он и очень сильный менталист, но фундаментальные человеческие потребности всё ещё ему присущи.
— … Ещё один из моих давних друзей, обладавший настоящим Даром, когда-то предсказал, что магия медленно уйдёт из нашего мира, не оставив ничего после себя. Лишь сказки сохранят память о том, что когда-то существовали великие архимаги и верховные чародеи, способные менять мир одной мыслью. Гор был столь убедительной падлой, что тогда я, и ещё семь наших близких знакомых, с которым мы ни один десяток битв прошли, дали великую клятву… «До самого конца стараться развивать магию и сделать всё в наших силах, чтобы Те-кемет смог избежать судьбы медленного падения, когда на место великих чародеев придут слабосилки, думающие не об Искусстве, а только об власти и презренном металле», — начав практически плеваться от гнева, произнёс чародей.
Во время разговора он скрючился, сжав серые руки с длинными пальцами, аж побелевшие от напряжения и практически вонзившие нестриженные ногти в старый деревянный стул. Сам же старик сжал зубы, а его глаза заволокла настоящая тьма. Всё помещение слегка задрожало, когда старик пытался сдирать свой ядерный гнев