Кое-где торчали ещё оголённые провода. На этом Тимоха и намеревался сыграть.
Вход в мезонин располагался над галереей. К нему вела добротная лестница, обильно изукрашенная резьбою. Поскольку свечи, горевшие внизу, галерею освещали разве что самую чуточку, для лестницы в мезонин было сделано исключение - к стене слева от входа подвесили однорожковый бра с лампочкой в сорок ватт. Да хоть в двадцать - нам-то что! Лишь бы повод был.... Андрон произвёл детальную разведку. Тим составил диспозицию. Я назначил встречу.
В пятницу в половине одиннадцатого вечера я вступил под своды обновившейся Колесницы, в плаще, в маске, в перчатках. Кирилл встретил меня у дверей, проводил в зал, заполненный представителями всех восьми Подков. Человек сто - не меньше.
При нашем появлении все встали, заслонив собой слабое мерцание полудесятка свечей, размещённых на столах у дальней стены. Кресла были расставлены двойной скобой, с галереи свешивались головы тех, кого предпочитали держать подальше. Первый ряд партера заняли наиболее важные персоны: руководители Подков, казначеи и "Нефритовые Стражи".
- Здравствуйте, добрые люди, - приветствовал я всё это "благородное" собрание, останавливаясь возле одного из незаделанных гнёзд - будущего выключателя света. - Прошу садиться.
В ответ наверху хлопнула дверь и засветился плафон электролампы - это местный художник-авангардист торопился доставить Андрону "забытый" им гроссбух. Сами понимаете - сколько можно отыгрываться на одном и том же персонаже?! Подозрительно.
Я, не мешкая, вытянул в сторону гнезда левую руку с растопыренными "козой" пальцами. Конденсатор, запрятанный во внутреннем кармане моего плаща, разрдился с отчётливым треском. Сыпанули снопики искр, плафон погас, мазила-абстракционист покатился вниз кубарем, весь в грохоте и матерщине.
- Прошу садиться, - повторил я, как будто ничего не произошло.
Затем я двинул пламенную речугу, весь смысл которой сводился к тому, что Верховный Круг всецело одобряет действия Колесницы. Что взятки, вымогаемые у нетерпеливых бизнесменов, изрядно ослабляют возможности сторонников Зла, а политическая деятельность ОСА, хоть и не впрямую, но косвенно содействует планам "Арьяшпы". Мало того, материальные средства, отчисляемые Колесницей, позволили прочно овладеть положением в нескольких областях России, во всяком случае, мой район мною самим контролируется полностью, задержки с передвижением прекратились, я успеваю перехватить любые враждебные вылазки - в добровольцах, не подготовленных к магическим схваткам, надобность - хвала Ахурамазде - отпала. То же самое наблюдается и в других районах.
- И это, благодаря вам, добрые люди! - выпевал я, расхаживая перед млеющей аудиторией туда-сюда. - конечно, я не Визирь, и даже не Привратник Столпа, я не могу ручаться за абсолютную достоверность опережающей мысли, но какое-то внутреннее предчувствие говорит мне, что Последняя Схватка уже идёт. И что победа придёт к нам, в огромной степени благодаря вашей поддержке. Я не посещаю ваших повседневных собраний, - меня так и подмывало брякнуть "сборищ", - но, наверное, каждый из вас уже сталкивался с недоумением или усмешкой по поводу украшения кошей, - тут я обвёл рукой стены и потолок с ожерельем галереи.
- А действительно, задумывались ли вы, зачем всё это? И нужно ли? Говоря откровенно, и сам я был этим в своё время смущён. К счастью, у меня есть наставник, знающий и умеющий неизмеримо больше заурядного "Всадника с Жезлом". "Исключи тех достойных людей, с которыми ты общаешься, брат, - сказал мне брат Дюр, - и ты обнаружишь, что в душе преобладающей части человеческого рода Ахриман и Ормузд смешаны поровну. Богатство - орудие Ахримана влечёт их в стан Врага. Но в силе Врага существует и зародыш его бессилия, ибо он Враг всего сущего, включая и самого себя. Орудие Ахримана оборачивается против него самого, когда богатство оказывается в надёжных руках поборников Добра. Человек слаб, но посмотри, сколько колеблющихся в выборе повернётся в сторону Благой Мысли, посетив богатый и радушный кош. Главное не здание и великолепие убранства, брат Сан, - сказал мне Дюр. - Главное - люди, вставшие под знамена Ормузда!"
- Один вопрос, если позволишь, брат Сан,- подал голос Кирилл. - Вытекает ли из всего, услышанного нами, возможность политической деятельности нашего общества?
- Уточни, пожалуйста, брат Рыцарь.
- В скором времени предстоят выборы губернатора, можем ли мы организованно поддержать того кандидата, который в свою очередь поддержит нас?
- Ну и задачу ты задал мне, брат Рыцарь!- рассмеялся я. - Вопрос не так прост, как представляется. Если существует хотя бы единственный шанс на победу однозначного сторонника Ормузда, общество обязано голосовать за него и ни за кого другого. Если подобного шанса нет, Колесница имеет право выбора. Имеется также и однозначно негативный вариант. Тут все будет зависеть от мнения брата Дюра. Это он будет взвешивать степень опасности, заключенной в личности кандидата - сознательного приверженца Аримана. Здесь даже я не дерзну определять, что лучше: извлечь максимум выгоды из неизбежного поражения или предпочесть твёрдость выбранной позиции. Дюр - "Визирь", "Советник". Это его прерогатива
Не знаю, может мне просто почудилось, но ощущение было такое, что Кириллу мои слова пришлись не по нраву. Я мысленно прикинул возможность бунта, но сразу осадил свои опасения: будет дёргаться, найдем более послушного. Это даже хорошо, что недоволен: слишком часто по шерстке гладить - ещё заподозрит чего. Или того не лучше - решит, будто тут он хозяин. Говорят, власть портит человека - правильно говорят.
Всего я Кириллу, конечно же, не сказал, но, оставшись наедине, дал понять, что "Арьяшпа" - организация не из тех, с какими шутят. Да и я не только лампочку могу погасить. Кирилл извинялся долго и жарко, только страха в нём почему-то не чувствовалось. Неужели догадывается?
Мы провели настоящий диспут на эту тему; переворошили все события последнего года - шаг за шагом. По всему выходило, что никакого повода для подозрений мы Кириллу не дали. Единственным возможным ответом на возникшую проблему могло оказаться убеждение главы Колесницы в том, что никто не посмеет нарушить сложившееся положение вещей. Что, пока он выполняет свои обязательства перед "Арьяшпой", опасаться ему абсолютно нечего.
А уж это предположение легко было проверить. Наш "суперагент" привлек к проверке Вахлова как единственного и естественного конкурента Кириллу. Предложение, которое он ему сделал, мотивировалось очень убедительно - всякий настоящий казначей, по натуре своей скупердяй и скряга. Вот Андрон и пожаловался "Малахиту " что не может равнодушно смотреть, как сумасшедшие деньги уплывают из общей казны неизвестно куда. Дескать, "Арьяшпе" и десяти процентов хватит за глаза. Дескать, он как главный казначей Колесницы, готов взвалить на себя ответственность за ведение двойной бухгалтерии, но боится предложить это Кириллу. Если "брат Малахит" ему поможет, обещал Андрон, то он, в свою очередь, убедит Кирилла снизить процент вычета из Подковы самого Вахлова.
Последний довод возымел желаемое действие, и Вахлов, покочевряжившись для порядка, согласился попробовать. Но ничего не вышло - Кирилл, хотя и без особого возмущения, отказал наотрез. Боится провокации со стороны конкурента - поняли мы. Получалось так, что мы были правы в отношении его внутреннего спокойствия.
Подошёл сентябрь. В пятницу вечером мы собрались в нашей новой даче, записанной на имя Андрона в соседнем районе. Ловкач Андрюха купил обычную хибару, стоявшую на отшибе небольшой деревеньки, нанял людей, и они эту лачугу времен Ермака в два счёта раскатали по брёвнышку, распилили на чурки, а из чурок накололи добрую поленницу дров. Буквально через три недели на том же самом месте возник настоящий дворец - чудо деревянного зодчества с гаражом, банькой, вместительным подвалом и прочими атрибутами загородной виллы. Но, конечно, пришлось, как изрядно заплатить.