Никак к Цвету не привыкну. Сложно оно – переключиться на восприятие мистики с чистой энергии на Цвета. Но таков уж тут закон, и ничего не поделаешь. Закон, созданный не людьми, а самой природой этого места.
Допустим, Зирга я уделаю быстро и качественно, используя подсказки Рэнду. А вот что прикажете делать с остальными тремя? Неужто Рэнду способен будет раскидать их во все стороны? Хотя… выбора все равно нет. А Рэнду концентрируется на защите, потому как одно дело – биться с единичным противником и совсем иное – сразу с группой. Зирг и еще трое. Однако!
Приземистый человек с руками-кувалдами и решетчатым забралом шлема, скрывающим лицо. Очень худая девушка, закутанная в сеть из золотых нитей и с песочными часами на месте глаз. Наконец, похожее на железного паука с человеческим торсом и головой нечто, размерами не сильно уступающее Рэнду в полной боевой выкладке. Многообразие форм Механистов наводило на определенные мысли. Все они разные, все отличаются уникальными особенностями. Зачем Механистам становиться непохожими на людей? Почему все механические придатки играют столь важную роль? Психология или же необходимый элемент для использования специфического вида мистики? Вопросы, вопросы… Их даже Рэнду не задашь. Вряд ли он знает ответы.
Но сейчас не время. Время – как песочные часы, где песчинки одна за другой падают, отмеряя мгновения до начала круговерти магического противостояния. Мне неуютно находиться в симбиозе с защитными системами Рэнду-Механиста, но я вижу в этом необходимость. Можно не сосредоточиваться на защите и сконцентрироваться на одном таранном ударе. Цель – вывести из строя Зирга. Сразу, надежно и по возможности эффектно.
Три. Два. Один… Поехало – закрутилась карусель! В Зирга ударил столб искрящейся черной пыли. Таранный, жесткий выпад, но его кажущаяся прямолинейность была лишь завесой, туманной дымкой. Корректор должен был это понимать, равно как и быть готовым к черной гамме, которая была под запретом во Фрахтале. Запрет, конечно, запретом, но Корректоры все же доверенные люди Кромешников, а потому обязаны были кое-что знать. Да и о том, что я и Цвет вечной ночи очень хорошо сочетаемся, также должно быть открытой для них информацией. Мгновение – и вот столб распадается на фрагменты, теряет твердость и первый слой защиты. Первый, но не последний.
Осколки таранного заклятия меняются, трансформируются. Теперь это уже не черный бархат ночи, а вязкая зелень бутылочного стекла, болотная топь, утягивающая в зловонные глубины неосторожного путника. Сотни отростков тянутся внутрь защиты Зирга, заплетают диски, останавливая их вращение, лишая Корректора доступа к силе Механистов. Неужели все так просто для нейтрализации противника такого высокого уровня?
Нет, это я зря размечтался! Высокий, бьющий по барабанным перепонкам визг – это диски, заменяющие Зиргу значительную часть тела, начинают вращение с бешеной скоростью. Веселая имитация сотен взбесившихся циркулярных пил. Некоторые диски остаются обездвиженными, теряют стальной блеск, тускнеют… остальные же ко всем ангелам и демонам рвут второй слой атакующих чар. Не только рвут, но и готовы ринуться вперед, в атаку. А мне оно надо?
Нет, такое мне точно не требуется. Значит, пришло время активировать то, что являлось истинной сутью удара – серебро. Первые два слоя приготовленного мной заклятия были всего лишь разведкой боем. Каюсь, я несколько рисковал, поскольку, пройди тот или иной из этих слоев в полную силу, было бы не совсем то. А сейчас… Сама блокировка их заставляла энергию Цвета концентрироваться, сжиматься в ядро, в тот самый третий и истинный слой чар. Как пружина. Сжимай ее, прессуй, но придет миг, и она развернется, сбрасывая настырную руку.
Серебро. Уязвимая точка, любимая мозоль, по которой и следует бить. Осколки концентрируются, наливаются новой силой, кружатся хороводом серебряных звезд с бритвенно-острыми лучами. Дикий крик, крик ужаса и боли, разрывает пространство. Зиргу не по душе неожиданно возникшее серебро. Не знаю, с чего бы это, но вот пагубное воздействие мистической силы серебра вижу во всей красе и максимальном многообразии. Было какое-то несоответствие между множеством блестящих, вращающихся стальных дисков и серебряной сутью. Мои острые звезды рвали Корректора в клочья, особенно его механические придатки. Диски разлетались на мелкие фрагменты, словно были из стекла или бумаги. Хруст, звон, скрежет. И понимание, что Зирг теперь не в состоянии не то что доставить хлопот, а даже удержаться за свою жизнь.