О как! Выходит, это не позерство со стороны Кромешников, а некая необходимая деталь мистической системы. Просто так оккультисты такого калибра ничего делать не будут, у них все подчинено строгому расчету. Какому? Именно это и предстоит выяснить. Хорошо бы поскорее и понадежнее, но тут уж как карта ляжет.
– Пришли…
Рэнду остановился у ровного на первый взгляд участка стены. Пара пассов, скрип ржавых придатков – и вот уже часть стены отъезжает в сторону, открывая небольшую, но весьма специфично обставленную камеру. В обстановку входили также два Слизня, нехорошо смотрящие на пленника, ожидающие малейшего взбрыка с его стороны. Горящие багровым пламенем глаза на стеблях, полное отсутствие формы и исходящая ненависть. Неплохих слуг создал себе Механист, ой неплохих!
А пленный Корректор был закутан в кокон из ржави, оплетенный несколькими багровыми цепями. Догадываюсь, что они мало того что вытягивали потихоньку Цвет, но еще и причиняли дикую боль. Рэнду все же садист.
– Исключительно необходимость, – уловил тот еще не высказанное мной замечание. – Боль не дает ему сосредоточиться и сбежать в другой Слой. Это Корректор не из последних, он доверенный. То есть знает то, что нам недоступно.
– Корректоры делились на ранги?
– Неофициально… Кромешники сами переводили некоторых в особо доверенные лица, учили уже лично, не передоверяя другим. А потом… многие исчезали навсегда. Не спрашивай, я не знаю ответа. – Рэнду нахмурился, вспоминая былое. – А этот Корректор может многое. Нам повезло, что мы захватили его.
– Тогда тебе и карты в руки. Спрашивай, но чтобы не помер и не сбежал.
– От меня не сбежит.
Лязг, скрежет, изменение формы Механиста – и в камере стало тесновато, а вот пленник вполне ощутимо загрустил. Видимо, был наслышан об определенных «душевных» склонностях своего бывшего собрата. Вроде бы Рэнду и не дотрагивался до него, но судорожные подергивания и сдавленные хрипы свидетельствовали о начавшемся «допросе третьей степени». Но вообще-то, сперва полагается задавать вопросы…
– Я могу сделать так. – Багровые иглы прокололи кокон, внутри которого находился пленник, и затронули особо чувствительные места. – И так тоже могу…
Ржавая пыль пошла по полым иглам, вторгаясь в кровь, пускаясь в путешествие по организму. Рэнду знал, что творил – он замещал частицами подконтрольной энергии и материи определенные области тела Корректора, чтобы иметь возможность противостоять попыткам сопротивления или бегства. Жестоко, грубо, зато эффективно по определению. Да плюс к тому опыт, выработанный многими сотнями или даже тысячами Шагов, тоже играл свою роль.
– Ты не умрешь, я этого не позволю. Ты не убежишь, я перекрыл все пути. У тебя нет секретов, я ведь сам был Корректором и знаю все каноны. У тебя есть новые, неизвестные мне знания, но ты их не применишь. Я смогу это предотвратить. И ты все это понимаешь.
– Дознавателем бы тебе работать, – решил схохмить я. – Лицо у тебя такое… одухотворенное.
– Именно им я и работал. В Сонме у Яргра. И этот, – кивок в сторону корчащегося Корректора, – знает детали моего пути. Знает, но боится.
– Я н-никого не боюсь! – выплюнул пленник. – Вы покойники-и…
– Покойник – это ты, Гест. Твои Кромешники списали тебя, как лежалый товар. Они уверены, что я вытрясу из тебя все – от мозгов до дерьма. Яргр лично меня этому учил. На отступниках от законов Фрахталя. Он слишком хорошо выучил, но забыл, что в пыточной говорят и то, что лучше не слышать тем, у кого есть свои принципы. Он знает, я могу сделать невозможное.
Рэнду-Механист сейчас действительно был страшен. Нервные подергивания, оскаленный рот, голос, готовый вот-вот сорваться на крик. Безумный фанатик за работой.
– Я покалечу тебя, Гест, а потом отпущу. Даже узнавать ничего не буду. Пусть пославший тебя думает, что отпустил я тебя потому, что ты раскололся от ушей до жопы. Яргр тебя тут же отдаст новому палачу. Кто там у вас этим промышляет? А то и сам поработает, по старой памяти!
Неожиданно все путы спали, и от молодецкого, пусть и выполненного в энергосфере пинка Корректор завис на грани Слоев.
– Лети, птенчик, а я посмеюсь.
– Я передам от тебя привет Долару, идиот ржавый! – торжествующе донеслось откуда-то издалека. – И шлюхе вашей тоже… лично!
Переход закрылся. И вот тут Механист заржал так, что смех заметался от стены к стене, отражаясь, усиливаясь, перечеркивая очевидное и расставляя все по своим местам. Блеф! Классический блеф, но исполненный крайне убедительно. Актер, однако!