Между нами не осталось никаких тайн?
Мэри поняла, что эта женщина не побоится ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, и ответит правдиво на все интересующие ее вопросы. Она задала самый важный из них:
– В этом городе и правда был когда-то свет?
– Нет. Не правда. Природа этого города темна. Единственное, что здесь есть это зло. Кроме него здесь ничего нет.
Мэри показала Фоксу укрепленное место, о котором никто из горожан никогда не знал, оно было обозначено только на ее картах, именно в нем они начали свою спасительную деятельность от имени нового Кодекса Убийц. Первым же делом Мэри продемонстрировала Фоксу возможности своих карт по получению информации. Для этого она использовала два кристалла и чтение каких-то текстов. Они сидели вдвоем, глядя на карты, Мэри что-то произносила и водила одним кристаллом, Фокс водил вторым, после этого оба кристалла указали на какое-то место. Затем она объяснила для чего все это нужно:
– Эти карты знают историю древнего Петрансуса. Они стали моей первой находкой в этом городе, после того как я начала интересоваться тайнами. Если соединять то, что дается тебе в видениях и то, что существует на этих картах, мы всегда можем найти то, что ищем, и попасть в любое скрытое место.
Фокс всегда предвидел место возникновения порождения, Мэри всегда знала, как с этим порождением бороться, она знала много рецептов эликсиров с различными свойствами. Когда-то она нашла много запрещенных книг о травах, снадобьях и ядах, и получила из них много ценных знаний. Также она умела пробираться к людям незаметно, так как с недавнего времени уходящая тень делала ее невидимой для других людей. Мэри не могла контролировать ее уход, но всегда ощущала, когда это происходило, равно как и момент возвращения своей тени.
Они всегда действовали сообща, Мэри готовила очередное зелье, Фокс рассказывал о том, что смог разобрать из приходящих картин, потом они вместе отправлялись кому-то на помощь. Обычно Мэри пробиралась к человеку, неважно спящему или бодрствующему, держа наготове два шприца. Сначала делала обезболивающий укол, потом вливала основной, блокирующий порождение. После второго укола человек мог чувствовать недолгую эйфорию, потом становился спокойным. Концентрации веществ Мэри брала небольшие, чтобы у человека не возникло чувство неприятия себя, или чтобы он не начал выделяться среди других людей, если вдруг без причины для них начнет чувствовать себя счастливым. Никто никогда не замечал присутствия Мэри, потому что каждый петрансовец уверен, что за ним следят, и, если кто-то и правда будет следить, то человек нисколько не удивится. Фокс всегда оставался на улице, он считывал видения с Имисэнс, следя за кланом Убийц, чтобы предвидеть, если вдруг они захотят найти их с Мэри.
Поначалу, после работы Фокса и Мэри люди научились только протестовать. Заговоришь с ними – каждый хочет гнуть свою линию и идти в одиночку по своему пути. Поначалу в людях открывалось только другое восприятие мира, но еще не другой мир. Их все устраивало, они не хотели ничего изменять. Им главное было показать себя и выявить свою точку зрения.
– Их уже ничем не удивишь, они думают, что видели уже все, – сомневался Фокс.
– Однако почему-то никогда не перестают искать что-то, поэтому каждого из них еще можно оживить, – переубеждала его Мэри.
С тех пор как Мэри стала работать вместе с Фоксом, она стала замечать, что он чувствует себя гораздо лучше, чем раньше. Он уже не находился в переменчивом настроении, являясь то расстроенным, то раздраженным. Он находился в каком-то постоянном состоянии. Мэри делала вывод из этого только один: эта работа его увлекала, и он не находил времени, чтобы потакать своим порожденным чувствам. Лишь однажды он сказал:
– Все, что мы делаем, это конечно хорошо, но мы сами становимся зараженными порождениями, когда скрываемся от тех, кого никогда не видели, но призваны бояться, – в этих словах звучало сомнение, быстро сменившееся оптимистичным настроем. – Однако наша тайна и есть наше основное надежное прикрытие от них.