«После падения культуры любой империи, сама империя идет к неизбежному разрушению. Приходит время новой империи и новой культуры». «После разлада духовного и душевного состояния, материальная жизнь уже не имеет смысла». «Когда разрушение идет внутри, оно происходит и снаружи». «Когда человек останавливает свое развитие, он неминуемо ведет себя к смерти».
Все это уже написано, и все это она прочитала. И читала подобное уже целую жизнь. Тексты обличали какую-то одну тему Начала с последующим разрушением. На стыке времен, на стыке концов прорастают корни Зла, оно давно уже живет в мире. Всегда происходит одно и то же. Люди больше не мечтают. Мир теряет Душу. Миру придет Конец!
Столько миров сошло, а ничего не меняется».
Опять эта фраза «Миру придет конец!», Мэри дочитала и обратилась к Олизу с вопросом:
– Места, в которые можно попасть из Петрансуса, в том числе и Кастиземей, они сильно отличаются от него, они являются отдельными мирами?
Мэри знала, что бы она у него не спросила, он на все сможет ответить, не перестав быть при этом самодостаточным, и все также останется верен своим книгам. Олиз ответил в той манере, какой она и ожидала:
– Когда-то были.
Получив почти утвердительный ответ, Мэри продолжила свою мысль и задала еще вопрос:
– Среди них нельзя найти тот, что окажется новым чистым миром?
Олиз, как всегда, стал ссылаться на источники в виде книг:
– В одной книге по архитектуре миров было написано, что мир устроен так, что у него должна быть основа. У системы миров должен быть основной мир или materia. На одном уровне с основным миром всегда находятся другие миры, которые тоже однажды могут стать основным. Чаще всего такими мирами являются миры- Состояния, в которые можно попасть с определенным настроением или образом мыслей. Когда основным миром является Петрансус, то все миры, находящиеся с ним на одном уровне, оказываются завершенными или разрушенными, как тебе удобнее понимать. Потому из него можно попасть куда угодно, так как он открывает доступ ко всем мирам, поскольку он мир самый последний. У каждого живущего в Петрансусе или других мирах есть своя история, у каждого места, у каждой вещи. У каждого. Только все они как фоновые вставки. Все они герои, но уже бывшие, уже второстепенные. Каждый из них уже отвоевал свое. Все личные истории завершились, а ничего глобального так и не поменялось, хотя все они стремились к одному. Только когда основной мир снова сменится, придет время новых героев.
Мэри поняла, что обновление и изменения в мире все-таки возможны, если об этом даже пишут в книгах, она спросила еще:
– И когда это случится?
После этого вопроса Олиз стал мечтательным, он представил то, что собирается сказать, и ему это очень понравилось. Он стал говорить:
– Когда придет вдохновение. Чем это будет? Новой мыслью, идеей, неизвестно. Но оно сможет принести свежее дыхание нового мира. Первым делом новые герои придут сюда, в Кастиземей, напишут новые книги, затем пойдут создавать новые миры. Я буду горд встретиться с ними.
Мэри задала последний вопрос:
– То есть Петрансус не может быть разрушен, пока он является основным, иначе не получится его заменить?
– Можно разрушить любой мир, а новый мир можно создать, даже если нет больше миров. Все возможно. Дело только в том, что если Петрансус вдруг разрушится, то Бездна поглотит все миры, находящиеся на одном уровне с ним. Поглотит все материальное. Тогда уже ничего нельзя будет начать с Начала.
Теперь Мэри понимала, что означали те слова хранителя времени из старой церкви, весь существующий мир и правда может погибнуть. Значит нужно срочно найти способ спасти его.
На long-street никого не было. Уже светало. В лужах отражались беспощадно высокие дома. Все они были серые, долговязые, бессмысленно наблюдающие за молчащей улицей. Все одинаковые и холодные. Тот, в который вошла Мэри, казался старше других, но был столь же неприветлив. Мощный засов на дубовой двери не сразу дал отворить ее. Со скрипом расстроенной виолончели она все же открылась, Мэри прошла внутрь. Было темно – слабое предрассветное лунное свечение давало о себе знать. Коридор. Чтобы описать его, много слов не нужно: было мрачно и тоскливо. Со свечой в руках Мэри все дальше углублялась внутрь дома. Еще в первый раз попав сюда, Мэри поняла, что здесь она найдет больше разгадок, чем в других местах. Человек из Лойзилоя снова сам вышел на нее и начал говорить с ней, как будто знал, что она ищет. Говорил снова утвердительно, как и в прошлый раз: