Я никогда прежде не думала, что могу убить человека. В первый раз я сделала это, будучи ещё в прошлой жизни. На тот момент я считала, что любой поступил бы на моём месте также. Я потеряла все, что было в моей жизни.
Всегда я использую только одно оружие для убийства, моё умение использовать чужие фразы мне очень помогает. Когда человек сомневается в чем-либо, всегда можно помочь ему в принятии окончательного решения, я всегда склоняла сомневающегося в пользу отрицательного выбора, и он полностью терял веру в жизнь и вскоре умирал. Лишиться любви или надежды на любовь оказалось самым страшным для человека. Когда-то так проделали и со мной, и я поверила, не себе и своим силам, а другому человеку. Когда мне сказали, что меня больше не любят, мне пришлось убить и свою любовь, и свою душу вместе с ней. Меня лишили надежды на счастливое будущее. Мои чувства стали первой тюрьмой для меня.
Позже я надеялась, что смогу научиться чему-то, чтобы посвятить этому свою жизнь, и ждала знание, которое откроет для меня другой мир, но видела только однообразие своего мира, да и знание ко мне не приходило, что мне оставалось делать, как не убивать, моя душа уже была мертва к тому времени.
Однако теперь я способна контролировать мысли всех людей, даже не видя их, я могу внушить им то, что я пожелаю, могу забрать все содержимое их разума, я могу притвориться любым из них. Я научилась обманывать всех в этом городе, и за счёт этого ещё жива, а за счет своих ментальных перемещений я ощущаю свою свободу.
Мэри сидела напротив рыжеволосой девушки со связанными руками, девушка молчала, губы её были сомкнуты и не могли разжиматься. Мэри считала все её скрытые мысли и полностью освободила её душу.
«Я уже начинала свою жизнь с нуля, почему должна бояться сделать это еще раз, я не боюсь что-то потерять, все мое всегда со мной.
Я начну жить уже скоро, я это уже чувствую, как только я определюсь с целями, можно начинать. У меня достаточно времени, чтобы подождать немного, а пока можно наблюдать за другими, составлять речи, подготавливаться к рождению, очищаться от всего, подавляющего во мне человека, определяться со стилем и правилами на жизнь. И это моя исповедь, в своей жизни я смогу больше, а пока я позволяю себе молчать, тем самым коплю энергию, которая обязательно найдет свое применение в жизни, и, что бы ни случилось, я полна решимости и храню уверенность в том, что проживу эту жизнь достойно, чтобы встретить испытания в другой. Надеюсь, что там время уже не будет препятствовать. Прощайте и обретайте силу воли. Я построю свою Мистику и пройду ее до конца».
На какое-то время Мэри даже ощутила зависть, что эта девушка смогла так открыто поведать о себе все тайны. Мэри ведь тоже было, что рассказать, но она всегда скрывала это ото всех за сотней замков. Она никогда не придавала значения своим действиям и тайнам, считая, что они не важны. Но сейчас Мэри показалось, что во всем, что она думает, делает, скрывает, и состоит ее жизнь. Она же стремится всегда к какому-то абсолютному значению, достижению цели. У нее одной в Петрансусе всегда было развитое чувство свободы, она же тратила всю свою жизнь здесь на поиски и никогда на простое наслаждение жизнью.
Мэри еще успевала выйти из тюрьмы, поэтому поспешила сделать это как можно быстрее. Когда-то она смогла выйти отсюда, но это не означало, что она выбралась бы из этого места повторно. Она помнила, где выход, но ее потянуло в противоположную от него сторону.
Она шла какими-то коридорами, по обе стороны располагались решеточные камеры. Все заключенные находились на полу, так как никаких удобств, в том числе и кушеток, не предусматривалось. Все пространство вокруг было заполнено запахами трупного разложения, так как большинство из отбывавших свой пожизненный срок жизнь свою уже завершили. Крысы и какие-то насекомые бегали под ногами. Мэри с трудом пробиралась через все это. Коридоры повторяли друг друга. Внезапно она остановилась. Камера ничем не отличалась от других, кроме того, что обитатель ее был еще жив. Мэри услышала его хрипловатый, но высокий, похожий на женский, голос: