– Мэри, это ты?
Мэри сразу посмотрела под ноги, тени все еще не было, потому удивилась, что ее узнали. Она подумала, может, это был кто-то из ее старых знакомых, но все равно недоверчиво спросила:
– Вы меня видите?
– Нет, но я знала, что ты придешь, – обладательница голоса поднялась с пола и подошла к решетке.
За ее измученной внешностью Мэри смогла разглядеть черты своего лица и тела. Она испытала волнение. Мэри помнила про тех четырех человек, которые хранят ее составляющие, и трех человек, использующих душу. Она пока не была настроена на борьбу с ними, но решила спросить у первой встреченной обладательницы ее тела хоть что-то, чтобы понять, как действовать дальше:
– Твое имя тоже Мэри?
– Да, конечно, разве ты сама не знаешь, – вторая Мэри не казалась опасной, она даже произносила слова, словно из последних сил. При этом присущие ей, как и первой Мэри, холодность и гордость не позволяли ей опускаться до жалости к себе. Первая же Мэри все равно испытывала какое-то сомнение, у нее вырвалась только одна фраза:
– Как такое вообще возможно?
– Элис тоже удивилась, когда увидела меня. Я присяду, если ты не возражаешь, – второй Мэри было так тяжело стоять, что, казалось, она вот-вот упадет, потому она вернулась в свое прежнее положение, сидя на полу.
У первой Мэри промелькнула мысль: «Неужели и Элис в этом замешана», но сказала другое:
– Элис знает тебя?
Смочив горло слюной, вторая Мэри воспользовалась остатками сил, чтобы дать ответ на вопрос:
– Так же хорошо, как и тебя. Здесь Элис всего пару раз навестила меня. В первый раз она объяснила причину своего прихода тем, что из последнего разговора с тобой ей показалось, что ты странно себя ведешь, потому она решила, что ты не настоящая. Сказала, что ты стала другой после выхода из тюрьмы, и потому пришла сюда, так она нашла меня. Во второй раз, который был несколько дней назад, она сказала, что ты сама скоро придешь сюда, ко мне, – далее голос ее стал настолько неравнодушным, словно она обращается к родной сестре. – Элис очень переживает за тебя. Она просила меня поинтересоваться у тебя, что послужило причиной того, что ты решила помогать людям.
Первая Мэри удовлетворила просьбу, проникнувшись столь искренним обращением, и вернулась к своим ощущениям, чтобы осознать нужную причину.
Сначала она чувствовала что-то похожее на жалость к себе и на желание обвинить Бездну. Ведь именно она внушила когда-то Мэри чувство вины за будущее разрушение мира. Если это та причина, тогда это обычное порождение.
Потом пришло сожаление о том, что Мэри лишила себя какой-то лучшей жизни и одновременно с ним гордость за то, что она такая особенная и нашла секретные знания. Мысли ее были полны тем, что она могла бы просто восстановить сознание и стать самой всемогущей среди всех петрансовцев. Создала бы идейный мир и жила бы в нем, а все вокруг бы в это время уничтожилось. Действительно, это же так странно делиться знаниями с теми, кто их не достоин.
Мэри начала понимать, что все эти ощущения ложны, и не являются причиной. Тут же она вспомнила разницу в восприятии своих близких друзей Фокса и Элис. В Фоксе всегда было внутреннее благородство, которое двигало его на помощь людям и пересиливало даже страх Бездны, потому он всегда соглашался ей помогать. В Элис же никогда такого не было, она не одобряла даже подобные намерения. Мэри посчитала верной позицию Фокса и поняла, что она сама захотела помогать людям, это было чистым ощущением. Мэри так и ответила другой Мэри, с досадой добавив вопрос:
– Как я могу быть не настоящей, я же стою прямо перед тобой?
– Но я же тоже. Объясни все это Элис. Тогда она поверит тебе. Это ведь важно и для нее, так как из нас двоих в живых скоро останешься только ты, – голос второй Мэри был очень уставшим и ослабшим.
Первая Мэри поняла, что была не права насчет своего двойника, та Мэри ничего не замышляет против нее, она правда умирает. У первой Мэри возникло чувство печали от того, что она теряет какую-то свою часть. Потому она решила напоследок рассказать об их общей проблеме:
– Нас не двое, нас больше, – прервав свою речь, первая Мэри вспомнила про Либерфлис и про те возможности, что у нее открылись при нахождении в тюрьме. – И у тебя, находясь здесь, даже больше шансов выжить…
Первая Мэри почувствовала, как начинает возвращаться ее тень. Еще мгновение и ее присутствие в стенах тюрьмы обнаружат. Усилием воли она послала мысленное «Нет!» своей тени, в этот момент ей показалось, что вся тюрьма засияла от света и ни одной тени не стало. Вторая Мэри застонала от боли, тон ее голоса впервые стал просящим: