Глава 20. Боль
На старом кладбище Лондона уже давно стоят заброшенные могилы и внимают духу живых, они стонут по каждому подходящему к этому месту. Страдают души тех, чей вечный покой нарушен. Только одна душа не испытывает ни страха, ни боли, мечется между жизнью и смертью, видимо чистилище никак не смеет отпустить ее. Это душа Мэри Блади.
Каждый раз, как Мэри узнавала, что ждет ее в будущем, (смертельная болезнь, новое воплощение после смерти), она начинала все больше отчуждаться от людей. Она специально ни к чему и ни к кому не привязывалась, и, если терялась связь с какими-то людьми, то Мэри никогда не чувствовала ничего особенного.
В этот раз было все иначе. Мэри понимала, после того, как она рассказала все свои тайны Фоксу, он ей больше не позвонит, и вряд ли будет искать ее, и она впервые почувствовала Боль.
Боль эта впервые вырвалась из её сердца, она полилась из глаз с такой силой, с какой бьются водопады, летя в пропасть. Она прочувствовала боль всего мира, что он вот-вот разрушится, и не могла остановить себя ничем.
Вскоре Мэри пришла в себя. Она всегда могла чувствовать Фокса на расстоянии, говорить с ним на расстоянии, также знала, что он почувствует, если она захочет уйти, и всегда сможет остановить ее. Мэри перестала бояться, что он оставит ее намеренно.
Она вернулась в Петрансус, нашла Фокса и взяла за руку. Она смотрела на него, не выпуская его руку из своей руки, она ничем не могла его отпустить: ни мыслями, ни взглядом, ни телом. Мэри не должна была произносить то, что она сказала:
– Когда все это закончится, если мы останемся живы, хочешь ли ты быть со мной вместе?
Фокс ничего не ответил, но Мэри прочитала все по его глазам, впервые они светились счастьем. Он словно чувствовал себя освобожденным, еще не будучи свободным. Мэри поняла, что правда подарила ему долгожданную свободу.
Он нашел в ней вдохновение к жизни, она нашла в нем себя. Никто из них никогда не говорил вслух о своих чувствах, но оба они знали о них, это была настоящая любовь. Лишь сегодня слова подтвердили их чувства. Мэри сказала первая:
– Только теперь я могу понять, в чем мое призвание, после того, как нашла свою душу… в твоей душе.
Фокс ответил ей:
– Я люблю тебя за то, что ты есть. Спасибо тебе за то, что ты нашла себя.
Лондон. Следующая запись в тетради Мэри была навеяна волнением относительно собственной замкнутости и страхом психиатрических лечебниц. В них по представлениям Мэри лежат те, кто знают, каким является мир на самом деле, но не могут доказать свою правоту в силу своей закрытости. Потому они оказываются бесправными и не защищенными, а их мнение раскритиковано и признано ненужным. Мэри опасалась подобной участи для себя, если однажды она не сможет отстоять свое мнение, не совпадающее с мнением большинства.
«Почему только самые обычные и оправданные кем-то мечты сбываются. Почему я никогда, проснувшись, не могу оказаться в другом мире, полном красок и вещей, которые я желаю увидеть, мире из чего-то, что считают невозможным, что никогда не произойдет, мире любых парадоксов.
Тот мир, в котором живу я сейчас, надо: или возвращать к его началу, или ждать какого-то нелогичного изменения. Логика в этом мире приведет все его достижения и цели к нулю. Но нелогичного изменения, которого я так долго жду, не будет никогда, и потому, конец мира неизбежен. Логика – оружие мощное, бьющее отдельно по каждой цели, выстроенной в порядке ее градации, и потому уничтожающее все, что есть.
Весь мир Логики сделан таким, чтобы каждый, живущий в нем, мог думать, что все имеет четкий смысл, что любое существование можно доказать научно и с любой степенью точности. Однако, в тайне от себя, создатели Логики знают, что точно доказать и подсчитать ничего нельзя. К сожалению, подобные мысли исключаются, иначе нарушится вся логическая цепочка.
Те, кто принял Логику до конца, выбирают для своего внимания все, что идет по ней, а все, что с ней не совместимо, они обозначают вне нормы, какими признали не совместимые с Логикой душевные болезни. Люди, переносящие их в себе, видят мир по-другому. Они не умеют подстраиваться и врать, они самые честные и открытые из всех людей. Они всегда остаются собой, никогда не притворяются и не скрываются за выдуманными идеалами. Я не желаю продолжать жить в царстве Логики и соглашаться с ее принципами, но я боюсь остаться наедине с теми, кто лежит в психиатрической клинике.
Любое повествование, подчеркивающее непредсказуемое развитие событий, наличие предметов, не существующих в обычном мире, не естественные для человека способности, называют фантастикой или сказкой, потому что не верят в них. Хотя было время в далекой истории, если рассматривать его как отдельно взятый живой мир, где люди верили во все, что сейчас называют сверхъестественным. Сейчас историю изучают лишь для того, чтобы изучать ошибки прошлого с целью недопущения их в будущем. Однако люди все равно ошибаются, и совершают одни и те же ошибки, но всегда остается два выхода недопущения ошибок: уйти к началу или отойти от Логики, сделав нелогичное изменение.