Что же делать тем, кого считают душевнобольными? Тем, чья душа не может быть подчинена Логикой, но тем единственным, кто способен бороться с ней. В мире Логики я ничего не смогу добиться, только вместе с этими людьми я могу побороть и Логику и то, что приносит Боль в души людей».
Трое стояли на Площади Боли: девушка и двое парней, девушка говорила:
– Ты никогда не верил в меня, никогда не хотел, чтобы я менялась. Тебе всегда нравилось, что я такая беспомощная, слабая, вечно ищущая место, где можно скрыться, прячущаяся за своими надуманными страхами. Ты держал меня рядом с собой, чтобы казаться в глазах других спасителем. Ты всегда уверял меня в том, что я ничего не смогу добиться без тебя, что я не нужна никому, кроме тебя.
Теперь тебе должно быть больно от того, что ты оказался не прав. Я смогла достичь чего-то сама, без твоей помощи. Тот, кто помог мне в моем восхождении, сделал это бескорыстно, не ради своего тщеславия. Ты должен понять, что я никогда не нуждалась в тебе. Та, кого ты приютил когда-то, давно уже не имеет со мной настоящей ничего общего. Ты больше не имеешь на меня влияния, ты не нужен мне.
Все это время ты нуждался во мне, а не я в тебе. Ты нуждался в том, чтобы тебе кто-то подчинялся. Ты выживал за счет моей слабости, хотел сделать из меня человека. Попробуй сделать человека из себя, узнай себя лучше, и ты поймешь, что и у тебя есть слабости. Ты должен понять даже больше, ты не нужен не только мне, ты не нужен никому, – Дуола, говоря это, не желала обидеть Дэла, она говорила это, осознавая свое полное освобождение от него.
Договорив, она ушла, не оборачиваясь, лишь улыбаясь. Впереди ее ждал Пантиль, они ушли вдвоем. Все, сказанное ей, не принесло Дэлу ничего, кроме боли. Первое, что он решил сделать, перенести свою боль на кого-то другого. Он хотел, как и всегда, сорваться на ком-то. В самый неудачный момент Мэри оказалась рядом.
Она бежала по площади Боли, но вдруг ее перехватили чьи-то руки. Дэл начал отчитывать ее:
– Не стоит бегать по улицам нашего города, ты можешь привлечь лишнее внимание, теперь следят за каждым неверно исполненным движением. Ты хочешь подставить весь клан?
– Я спешу, – сказала Мэри и вырвала свои плечи из захвата Дэла, но он успел снова схватить ее.
– Постой, мы еще не договорили, – сказал он.
– Я действительно тороплюсь, мне нужно бежать, – ответила Мэри.
Дэл саркастично заметил:
– Куда это ты так спешишь? Уж, не к Фоксу ли, будете снова делиться секретами, все друг другу расскажете и покажете? Не правда ли?
– Нет, не правда. Да что ты можешь знать о Правде? – сурово ответила Мэри.
Она посмотрела на него, заставляя задумываться над каждым сказанным им словом, чтобы он не смог сказать ничего лишнего. Дэл успокоился, но все равно ответил на выпад Мэри со свойственным ему напором:
– Может, расскажешь, что о ней знаешь ты? Очень интересно, начиталась дребедени вроде «Бездна, или Тайна раскрыта»?
Все читают ее, все какие-то помешанные. Ты была одной из нас, а теперь хочешь в клан Беглецов? Что ж, желаю удачи. Единственное, что ожидает их впереди, это расстрел.
Давай, торопись, расскажи всему городу, что знаешь. А не легче ли прожить, просто развлекаясь в нашем Имисэнс? Не легче ли гордиться своей молодостью и не смешивать свою жизнь с чужими тайнами и судьбами, вместо того, чтобы постигать вечность?
Закончив мысль, сам того не предполагая, Дэл резко изменил манеру своего разговора, сменив напор на желание оправдаться перед Мэри:
– Ты думаешь, что я хочу всем управлять, что ничего не понимаю. Но ведь ты же точно знаешь, что то, что видимо, не всегда совпадает с тем, что скрыто. Я ведь тоже хотел что-то изменить, думал, что смогу, знаешь, пойти против системы, но не так просто найти союзников, нелегко убедить людей в чем-то и договориться, если они ждут от тебя совсем иного. Тогда я остановился, просто решив, что так будет лучше.
Я никогда не хотел никому объяснять причины своих действий, но ты пришла, ты опять перевернула что-то во мне, во всех нас. И вот я срываюсь, не знаю, как лучше поступить.
После этой фразы Дэл совсем смягчился, проникаясь сложившейся в мире ситуацией: