На приемнике было две кнопки, функции которых не вышло определить сразу, ведь белая краска, которой на них нанесли опознавательные значки, давно стерлась. Еще там было два колесика. Я догадалась, что с их помощью нужно было настраивать волну и звук. Но как именно это делать, не знала. Переключила одну из кнопок в другое положение. Ничего не произошло. Никакой огонек не загорелся. Проделала то же самое со второй — без изменений. Я попробовала разные сочетания положений этих кнопок, но результат был тем же. Тогда я заметила, что сбоку приемника была тонкая антенна. Я вытянула ее, стараясь не сломать. На всю комнату раздался белый шум. Я сложила антенну обратно и посмотрела на Вадима. Он все читал. Повернулась к Вике — она сверкнула глазами и тут же вернулась к рисованию. Я запоздало поняла, что отвлекла ее не шумом, а тем, что испортила картину. Будет ли она теперь дорисовывать меня? Мне нужно перестать двигаться? Я не стала ее спрашивать, потому что хотела быстрее разобраться с приемником.
Снова выдвинула антенну. На этот раз я была готова к шуму, поэтому он не показался мне таким резким. Покрутила одно колесико. Появился треск. Второе — он стал тише. Установив звук на нормальный уровень, я снова начала крутить первое колесико. Доносились отрывки фраз, но слушать было невозможно. Я вытянула антенну сильнее, это лишь немного помогло. Тогда я переставила приемник на подоконник.
Глянула на соседний дом, но это произошло автоматически. Я вспомнила об Эде и вчерашней встрече уже после. Наконец, я наткнулась на какую-то передачу, в которой можно было разобрать слова ведущего. Оказалось, что это местная радиостанция. И сейчас голос из студии как раз пересказывал новости. Я быстро убавила звук до нуля, немного прокрутила первое колесико и снова прибавила звук. Станция сменилась на известную федеральную. Там как раз шло утреннее шоу, в котором сонные ведущие пытались своей болтовней взбодрить еще более сонных слушателей. Обычно в таких передачах были и музыкальные паузы, поэтому я села на стул, в ожидании одной из них. Было приятно послушать голоса посторонних людей. Их разговор о ерунде немного успокаивал.
Наконец-то ведущие решили отдохнуть и включили песню по заявке слушательницы. Я не привыкла к такой музыке, но песня была еще из моего детства, поэтому чувство ностальгии заставило меня неловко дергать плечами в такт музыке. Потом я решила, что стесняться нечего, и встала с места. Я скорее не танцевала, а слегка подпрыгивала на месте, делая пару шагов вперед и назад. Вадим и Вика переглянулись. Я специально не стала ничего говорить, позволяя им самим решать, как реагировать. К моему удивлению, Вадим отложил книгу и начал кивать, глядя на меня. Тогда я подошла, взяла его за руку и подняла со стула. И вот мы уже вместе исполняли мой странный танец. Вика наблюдала за нами и сдерживала улыбку. Я показала ей язык. Она рассмеялась и тоже встала, подбежала к нам. Мы начали кружиться в подобии хоровода. Лица детей покраснели, и я была уверена, что мое было такого же цвета, если не еще более красным. Становилось тяжело дышать, и в тот момент, когда я подумала, что нужно остановиться, песня закончилась и ведущие вернулись к болтовне. Я резко замерла, из-за чего дышать стало еще сложнее.
А потом услышала стук в дверь. Судя по настойчивости, стучали уже некоторое время.
Я сделала шаг в сторону передней, но тут же пошатнулась, чудом успев вовремя опереться на стол и не упасть. Дети разбежались на прежние места и развалились на стуле и кресле, давая понять, что теперь тоже не могут сделать и шага. После небольшой паузы стук продолжился.
Я с трудом выпрямилась и подошла к двери. Я так расслабилась, что, лишь протянув руку к замку, решила, проверить, кто там был. Выглянула в окно. На меня смотрела соседка Инна. Отлично. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание, и распахнула дверь.
— Да? — резко спросила я и тут же закрыла рот, чтобы не закашляться.
— У вас нет яиц? — брякнула она. — Здравствуйте, — добавила уже спокойнее.
— Нет, — соврала я. — Доброе утро.
— Да, доброе. Или нет. Вы знаете, где ваши соседи?
— Которые? — я зачем-то начала растягивать разговор.
— Валентина Николаевна и Эдик.