— Нет, оставь эту. Давай я тебе заплету теперь.
— Мне... — я провела рукой по волосам и не заметила, когда они закончились. Все еще не привыкла к такой короткой стрижке. — Не выйдет, наверное. Слишком короткие.
— Я попробую! — не дождавшись моего согласия, Вика снова села в кресло и повернулась боком, как бы приглашая меня. Я села к ней спиной. Вика встала на кресло ногами, чтобы дотянуться. Она взяла расческу и резко провела ей по волосам. Благо, я причесаться успела раньше, да и не могли мои короткие пряди так запутаться. — У тебя другой цвет видно.
— А? — переспросила я, а потом поняла, что она говорила о корнях. — Да, надо подкраситься.
— А зачем ты перекрасилась?
— Просто захотелось сменить цвет, — залепетала я заготовленную фразу.
— Это чтобы тебя не узнали? — спросила Вика.
— Да, — отнекиваться смысла не было.
— И поэтому я должна волосы убирать теперь? Ты же другое сказала, что они так дольше будут оставаться чистыми. Но это же неправда?
— Они и правда дольше остаются чистыми, но... Да. Чтобы тебя не узнали.
— А что будет, если узнают?
Я резко повернулась. Рука Вики с расческой замерла в воздухе.
— Вам придется поехать домой.
— А тебе?
Я попыталась улыбнуться.
— А я снова уеду.
Вика задумалась на секунду.
— Я не хочу этого.
— Хорошо, — быстро сказала я. — Но ты не бойся, нас никто не узнает. Скоро Эд уедет насовсем, тут будем только мы с вами. Гулять, читать, смотреть телевизор, если захотите. Только не целыми днями. А потом мы поедем в другое место, но это потом, сейчас не беспокойся.
— Надо сделать что-то с ним, — Вика кивнула на дверь в комнату.
— То есть?
— Волосы покрасить. Чтобы не узнали. О! Или давай его налысо побреем!
Невинность, с которой она это сказала, придавала словам еще и серьезность. Поэтому я замерла на секунду и лишь затем рассмеялась. Громко, даже звонко, как не смеялась уже давно. Вика смотрела на меня несколько мгновений и тоже засмеялась. Дверь за моей спиной открылась, на пороге появился Вадим. Он явно только что проснулась.
— Чего это вы? — спросил он, чем вызвал новую волну хохота.
***
Меня били по голове. Удар за ударом. Я бы упала, если бы уже не лежала на земле. Лежала ли? Я поняла, что сон повторялся, но это не помогало проснуться. И не прекратило удары. Раз были удар во сне, значит, они были и в реальности. Кто-то вновь стучал по нашем окну. Кто-то. Он. Хлюп. Хлюп. Мне уже не было страшно. Теперь я больше злилась. Что этот человек изводил нас. Что он изводил именно нас. Ведь, судя по словам Эда, такие издевательство здесь не были нормальным делом. Неужели он привязался из-за того, что мы чужаки? Но откуда он узнал? Ах, да. В деревнях ведь все знают друг друга. И знают все друг о друге.
Я лежала в темноте, парализованная. Я была такой и во сне, и в реальности. Я вроде бы смогла пошевелить рукой, но не поняла, вышло ли это во сне или на самом деле. Утром снова придется отмывать окна. Хотя сегодня вроде не было дождя, но этот гадкий человек упорно где-то находил грязь. Может быть, в тех же странных исчезающих на глазах лужах. Я надеялась, что фонари Эда помогут его отпугнуть. И что Эд не забудет их взять. Прощальный подарок.
Вдруг очередной удар оказался таким сильным, что смог пробудить меня. Я открыла глаза и, прежде чем сама поняла, что делаю это, отдернула штору. Таким сильным был удар, что мне показалось, будто теперь били в окно рядом с моей кроватью. Но нет, там не было никого.
Я повернулась, чтобы проверить, не разбудила ли светом детей. Сначала я подумала, что мне показалось, поэтому решила проверить. Я подошла к кровати Вики, положила руку на комок одеяла. Под ним никого не было. Тогда я подошла к кровати Вадима. Она тоже оказалось пустой. И лишь после этого я заметила, что дверь в комнату была открыта. Вот теперь гнев уступил место страху.
Я остановилась на пороге и увидела, что дети стояли посреди гостиной. Они держались за руки и смотрели на подрагивающее стекло, как и я прошлой ночью. Но, несмотря на лунный свет, вновь не было видно даже очертания фигуры того, кто это делал. Пока что и следы на окне разглядеть не удавалось, но я знала, что утром обязательно их на нем обнаружу.
Дети были так увлечены происходящим, что, кажется, даже не заметили, как я проснулась. Стекло тряслось ритмично, лишь некоторые удары были чуть сильнее. Все же в моем сне они отдавались более мощными ударами. В реальности казалось, что человек не бил по стеклу, а будто ощупывал его.
Я сделала бесшумный шаг из темноты спальни и оказалась в центре узкой полоски света. В этот момент стекло вновь тряхнуло сильнее. Но теперь это был не единичный толчок такой силы. От всех последующих стекло тоже тряслось. Из-за этой вибрации я не сразу услышала звуки, доносившиеся с улицы. А когда услышала, то сначала удивилась тому, что это произошло. Как громко он говорил? Это снова перенесло меня в ночь, когда Эд уехал в больницу с тетей. Голос человека тогда будто звучал сначала отовсюду, а потом только в моей голове. Тогда это можно было свалить на ночную тишину. Но сейчас тишины не было. Даже сквозь звон стекла я смогла расслышать: