Я ничего не понимала и не могла выдавить из себя ни слова, но я слышала и поэтому моргнула в ответ на её просьбу.
- Хорошо, умница. Пока тебе и вправду лучше не говорить, травма гортани уже залечена, но все же лучше пока избегать напряжения. Давай договоримся, я буду задавать тебе вопросы и в случае ответа да - ты моргаешь один раз, в случае нет - два раза. Согласна?
Я медленно прикрыла и открыла глаза.
- Ну что ж, тогда начнём. Ты помнишь почему ты здесь? Нет? Ты находилась в подвале здания, которое обрушилось. Причины все ещё расследуют. Ты удачно попала в зазор между плитами, но все же получила травму головы и тебе немного передавило гортань. Были и другие повреждения, но они уже в порядке. А вот травма головы была довольно серьёзна и нам пришлось ввести тебя в искусственную кому, чтобы оперировать. Как ты чувствуешь себя сейчас? Что-нибудь болит? Нет? Прекрасно. Сейчас я проведу краткий осмотр. Он не доставит неудобств, так что просто расслабься и постарайся дышать ровно.
Она взяла откуда-то странный прибор, напоминающий ручной металлоискатель в аэропортах, с дисплеем на одной из сторон, и провела им вдоль моего тела, затем вдоль каждой руки и немного задержавшись в районе шеи.
- Ну что ж, показатели великолепные. Гортань в полном порядке, сейчас медсестра принесёт тебе лекарство и освободит тебя от бандажа и капельницы. Откровенно говоря, твои показатели просто поразительны для тех травм, что ты получила.
Кома? Подвал? Что здесь вообще происходит? Называют не моим именем, говорят о каких-то родителях, что уже по пути сюда, а тут ещё и кома в довесок?! Пульс на мониторе зачастил.
- Что случилось Айлин? Что-то болит? - обеспокоенно обернулась ко мне доктор. Я моргнула ей в ответ два раза. Все равно этими морганиями не объяснишь мое смятение. Так что я постаралась взять себя в руки и отложить вопросы и ответы до поры до времени. Сосредоточилась на своём дыхании и вскоре пульс вошёл в норму.
Ровно до того момента, когда открылась дверь и в неё вошли взволнованные мужчина и женщина, которая бросилась ко мне с возгласом:
- Айлин! Наконец то!
Если бы до их прихода медсестра не успела избавить меня от всех датчиков, вкупе с бандажом и капельницей, сейчас бы всех снова оглушил пронзительный звук монитора. Но даже так, по выражению паники на моем лице, доктор поняла, что со мной не все в порядке.
- Айлин, все хорошо, это твои родители! Постарайся успокоиться, дыши медленнее, вот так, вот так милая. Все хорошо, все хорошо.
Она что-то тихо сказала медсестре и та подала мне стаканчик с какой-то розоватой жидкостью.
- Выпей, это поможет тебе успокоиться, - ласково, но твёрдо произнесла доктор Маршалл, и я, с помощью медсестры, выпила лекарство.
Оно действительно быстро подействовало. Мне стало хорошо и абсолютно параллельно где я, кто я, и кто эти люди, называемые моими родителями. Я мягко погрузилась в сон.
Карта памяти
При следующем пробуждении в комнате уже никого не было, кроме медсестры, убиравшей по здесь видимому, пока я спала.
- Простите, - обратилась я к ней, - вы не знаете, могу ли я получить мои личные вещи?
- Вещи? Боюсь от вашей одежды мало что осталось, мисс, но сохранилось ваше украшение. Видно оно вам очень дорого. Когда вас вытащили из-под обломков, вы крепко сжимали его в руках. - C этими словами она взяла небольшой бумажный пакетик с моим именем с полки шкафа и протянула его мне.
С небольшим усилием мне удалось сесть в кровати и я, нетерпеливо открыв пакетик, вывалила его содержимое на одеяло. Это был тот самый медальон на цепочке, что достался мне от сумасшедшей в мой последний вечер перед всеми этими странностями. Вдруг пришли на память её слова
«Хорошо все взвесь, Лилиан, сделай верный выбор» - кажется так она говорила? Ну что-то в этом роде, точно. Что за выбор? И исполнению каких желаний она так отвратительно радовалась.
Размышляя, я машинально одела кулон на шею и тут медальон и цепочка замерцали и исчезли у меня на глазах. Едва это произошло, мою грудную клетку и голову пронзила сильная боль. Я упала навзничь на постель и не могла ни вскрикнуть, ни пошевелить ни одной частью своего тела. Голова начала наполняться смешанными образами, в которых мелькали уже знакомые лица так называемых родителей, каких-то подростков и детей. Образы кружились, смешивались и пропадали. В них не было последовательности, иногда мелькало что-то знакомое, но в тоже время странное, будто при просмотре фильма в жанре апокалипсиса. Видимо, не выдержав боли и крайне неприятного для вестибулярного аппарата мельтешения, мой организм очередной уже раз отключился.