Какими же оптимистами мы были. Просто Фор видно забыл упомянуть, что это лимит установлен именно для неофитов, и тренировка будет продолжаться до тех пор пока мы не достигнем хотя бы минимума. А вот Эрик ничего никогда не забывает, так что, под его злобные комментарии и уничижающие оскорбления, мы прошли все препятствия ровно пять раз, прежде чем наконец додумались договориться и помогать отстающим.
На шестой заход команда разделилась на тех, у кого остались силы и тех, кому уже все равно. И первые протащили вторых в буквальном смысле на себе. Ещё никогда в жизни я не проклинала свою выносливость, как тогда, когда матерясь тащила на себе ненавистную Майру. Досталось и девчонке, и полосе, но больше всех Эрику, который глядя на нас, свалившихся прямо в грязь от усталости, презрительно бросил:
- Ну хоть под конец дошло, что нужно делать, неудачники! Вы просто жалки в своей никчемности. - и свалил в туман, чистенький и слегка утомленный нашим тугодумием.
Кристально чистая ненависть наполняла меня, но, к великому моему сожалению, сил, вцепиться ему глотку и загрызть на фиг, уже не было. Догадываюсь, что в этом моем скромном желании я не была одинока. Гад!
Поздний ужин поедали почти засыпая над едой, а потом в буквальном смысле, повисая друг на друге добрались до постелей. Все отрубились даже не раздеваясь. Утро обещало быть томным.
Поля страха
Человек ко всему приспосабливается. Вот и мы с каждым днём все увереннее покоряли возникавшие препятствия и становились выносливее и сильнее день ото дня. Перед окончанием первого этапа, как заключительный аккорд, обычно проводили игру на добычу флага. Несмотря на явную ко мне неприязнь, Эрик выбрал меня в свою команду.
Человек, который на протяжении всего первого этапа, на тренировках и лекциях, нещадно прессовал меня и физически, и психологически, заставляя чувствовать себя ничтожеством. И то, что это не удавалось, только заставляло его давить меня ещё сильнее. А мне давало стимул побеждать ему назло. Оо, какую незамутненную ненависть я к нему испытывала. Мне стоило наложить его образ на любое препятствие и я проходила его на ура. На стрельбе и метании ножей попадала в десятку, стоило увидеть в мишени его кривую презрительную усмешку. В общем очень Эрик мне помогал в моей новой жизни, так бы и прибила в благодарность. Оживила бы и снова благодарила бы, пока сил хватало.
И вот этот самый Эрик отобрал меня в свою команду! Просто взрыв мозга!
Я не стану описывать игру, меня вырубили практически в самом начале. Но наша команды все же победила, а на следующее утро должны определиться кандидаты на вылет. Так что, заснули все с трудом и встали задолго до прихода Фора.
Наконец результаты получены. Из нашей группы вылетели пятеро. Треть, целая треть, мать его, неплохо подготовленных солдат, недобравших незначительное количество баллов. Чем там лидеры думают вообще, преподнося столь щедрый подарок бесфракционникам? Подружка Майры, две девчонки и два парня из Искренности ушли собирать вещи и по возвращение в комнату, мы их уже не увидели.
Вообще спиртное во фракции не приветствовалось,особенно в рабочее время. Но все же при определённом усилии его можно было добыть, если знать у кого спрашивать. А наш рыжий лис Алекс, был как раз тем, кто все и всех знал. Так что в этот день мы все напились до состояния нестояния, желая избавиться от привкуса предательства по отношению к ушедшим парням и девчонкам. Мы просто тихо надрались в нашей комнате-общежитии, опустевшей на пятерых неофитов.
Второй этап очень быстро встряхнул наши, впавшие в меланхолию, мозги. Всем внезапно стало ни до кого. По ночам все не раз и не два просыпались от криков во сне и все как один мучились кошмарами. Напряжение нарастало день ото дня.
Мой первый тест, наверное, навсегда врежется в мою память. Начнём с того, что проводил его самолично мой персональный триггер. Эрик не отказал себе в удовольствии порыться у меня в мозгах и разделить со мной радости моего первого страха. С садисткой улыбкой вколол мне сыворотку и продолжал мерзко улыбаться, пока меня уносило в симуляцию.
А я превратилась в полузабытую мной тряпичную куклу, которую Эрик, уносил куда-то далеко, в комнату без окон. Вдали все уменьшался кусочек яркого голубого неба. Я пыталась вырваться из его рук несмотря на дикую боль, но чем больше старалась, тем больше расползалась по швам, и, конце концов, разлетевшись на лоскутки, с отчаянным криком очнулась в кресле.