- Пауза в учебе конечно нарушает наши планы, Айлин, но я думаю, ты все же справишься с этой проблемой. - Как только он это произнёс, мелькнуло воспоминание об их разговорах, где он и Айлин обсуждали её светлое и великое будущее. Её высокий айкью и показатели учебы, а также семейные связи, давали ей огромное преимущество на время инициации и практически гарантировали положение помощника лидера фракции. Невероятный карьерный старт для столь амбициозной молодой девушки, не правда ли.
Но столь манящее, близкое положение к власти вдруг оказалось под угрозой и отец был явно недоволен этим. Именно сейчас он ничего поделать не мог, но это не значит, что он готов был сдаться. Айлин была бы согласна с ним, если бы выжила, ведь эта жизнь была как раз по ней. Но её больше нет, а мои интересы в корне не совпадали с интересами теперь уже моего отца. Между тем он продолжил:
- Мы обязаны следовать указаниям врачей, но ты ведь не забросишь совсем учебу, не так ли, девочка моя? Полгода до церемонии Выбора это не так уж и много.
- Конечно я буду стараться, отец, ты ведь знаешь меня - я ответила на его вопрос, постаравшись выразить уверенность, которой во мне ни на грош не было. Но видимо мой ответ все же его удовлетворил и поднявшись он, кивнув мне на прощание, удалился.
Все это время мать Айлин не произносила ни слова, лишь держала руку дочери в руках и слегка поглаживала её своими длинными изящными пальцами и словно обдумывала что-то. Наконец, решившись, она прервала своё молчание:
- Айлин, я знаю, ты не захочешь огорчать отца, и наверняка попытаешься нарушить запреты врачей, пытаясь наверстать упущенное, но пожалуйста, прислушайся ко мне. Поверь мне, свет не сошёлся клином на власти и карьере, ты очень молода и успеешь достигнуть всех своих целей. Поэтому все же подумай о своём здоровье, дай себе время окрепнуть. Иногда твой отец слишком эгоистичен, хотя и любит тебя, насколько он вообще способен кого-либо любить. Не иди у него на поводу. Ты сильная и сможешь справиться со всем, но именно сейчас дай себе время. Ты ведь чудом выжила, моя малышка - мама достала из своей карманной сумочки платок и промокнула слезы.
Лишь пару раз в далеком детстве видела Айлин такой наполненный любовью взгляд своей матери. Оказывается она совсем не знала её. Стало так искренне жаль их обоих, что слезы потекли уже по моим щекам. Мама наклонилась и, оглянувшись на дверь, быстро поцеловала меня в щеку. И тихо прошептала:
- Я люблю тебя, дочка, я так сильно люблю тебя! Обещай, что дашь себе время, пожалуйста - и столько мольбы было в её голосе, что я конечно же сказала:
- Обещаю мама! - и не удержавшись добавила - Я тоже очень сильно люблю тебя, мам!
Ну почему они не говорили этого друг другу раньше? Возможно тогда девчонка не выросла бы такой холодной стервой. Теперь мне кажется, что она стала такой лишь защищаясь от своего одиночества, что я успела уловить в её чувствах в последний миг ее жизни. Так жаль ребёнка, из которого слепили бездушную куклу.
Когда период реабилитации подошёл к концу, родители забрали меня домой. У меня было время обдумать свои последующие шаги и планы, так что, по приезду домой, я не стала откладывать разговор с отцом.
Но прежде чем дело дошло до разговора, мне пришлось испытать массу неожиданных эмоций. Увидеть мир экранизированной мечты это было нечто. Мы кажется даже проезжали мимо Втулки, являвшейся, кроме всего прочего, учебным центром Чикаго. Ведь это был и на самом деле Чикаго, со своей смешанной архитектурой небоскребов старого времени и одно- и двухэтажных коттеджей времени нынешнего.
Наша квартира располагалась в закрытом комплексе многоэтажек, довольно целом и чистом, по сравнению со зданиями, что я видела по дороге сюда. Родителям принадлежал последний этаж - пентхаус. Двери лифта, на котором мы поднялись, открывались прямо в холл квартиры, имевшей два уровня.
Моя комната находилась на верхнем уровне и занимала практически половину его площади. Одна стена комнаты была из толстого стекла и открывала вид на огромный город. День только начинался и клочья тумана вокруг небоскребов все ещё не рассеялись, придавая Чикаго футуристичный вид. Он был загадочен и прекрасен, Чикаго мира Дивергент.
Сама комната была обставлена в минималистичном стиле. Неброская, но элегантная мебель состояла из кровати, книжных полок и письменного стола в одной части комнаты и уютного уголка с софой и креслами в другой. Одно из кресел стояло впритык к окну, рядом с небольшим журнальным столиком. Из воспоминаний Айлин я знала, что это ее любимый уголок, единственная откровенная слабость, которую она себе позволяла.