В прихожей я заметил портфель. Простенький, чёрного цвета, без особых изысков, но из дорогущей кожи. Внутри пара чистых листов бумаги, скреплённых металлическим зажимом, шариковая ручка «Монблан», а в потайном кармане я нашёл безымянную записку от врача. Мужчина принимал препараты для разжижения крови. Он страдал от тромбоза.
Следом я обратил внимание на халат и пижаму трупа. Они из натурального шёлка насыщенного красного цвета с тёмно-синими крошечными крестиками. Судя по этикетке, сделаны в Японии. Далеко не самая дешёвая одежда. На подвороте правой штанины я обнаружил едва заметное пятно йода. На правой руке мужчины красуется след от часов. По всей видимости, он любил туго затягивать ремешок.
На тыльной стороне ладони той же руки я заметил следы плохого тонального крема: он лежит неестественно ровным слоем и выглядит значительно «живее» остальной кожи. Под «маской» скрываются три синяка разной давности, но относительно свежих. Иглы? Капельницы. Это, скорее всего, следы от катетера.
На небольшом круглом столике как раз лежат золотые часы и нетронутый салат из смеси салатных листьев, помидоров черри и столовой ложкой устричного соуса. Рядом стоит бокал красного вина. Кажется, сухое. Довольно неожиданный выбор напитка, тем более, что его таблетки не сочетаются с алкоголем.
Могу с уверенностью сказать, что тело неизвестного мужчины оказалось в этом доме и районе чуть ли не случайно. Жил он явно не здесь.
Не понимаю, что задумал Мэтт?
В квартире сильно пахнет его одеколоном. При чём аромат не лёгкий и свежий, будто Дормер пришёл за час-два до меня, а насыщенный и достаточно чёткий – запах успел распространиться по всей квартире и даже немного пропитал собой пижаму трупа.
Странно всё это. Чтобы одеколон настолько въелся в ткань – пусть это и шёлк, – а Мэтт к телу не подходил, по его словам, до меня, то Дормер должен был, как минимум, обниматься с этим мужчиной. Вряд ли бы Мэттью согласился на это. Но подождите!
Я перевернул тело на живот и осмотрел его спину. Трупные пятна есть на спине, на боку – положение, в котором, предположительно, умер мужчина, – слабо просматриваются. Из этого следует: тело кто-то специально перевернул на бок через несколько часов после смерти. На спине, в районе ключиц чёткий след нательного крестика.
Я поднялся на ноги и обвёл квартиру взглядом.
- Где ты нашёл его?
- Здесь, – Мэтт уверенно указал на тело, – Я же сказал, что ничего не трогал без тебя.
- Труп ты откуда притащил? – раздражённо спросил я, – Хочешь меня проверить, да? – я нервно сунул руки в карманы, – Я же сказал, мне ничего не мешает работать, ясно?
- Теперь я вижу, – виновато пролепетал он, опустив голову.
- Да какого чёрта, Мэтт?! – взорвался я, – Когда ты вдруг перестал доверять мне, скажи?!
- Ты слышал, что ты вчера нёс, Митч?! – крикнул Дормер, – Я решил, у тебя, к чёрту, крыша поехала! С нашей-то работой не мудрено, но ты мой чёртов лучший друг, Хилл! Я не могу и не буду смотреть на то, как ты лишаешься рассудка! – полицейский с трудом взял себя в руки, – Вот скажи, где доказательства, что я притащил его сюда?
- Первое – знакомый запах, – понуро ответил я, – Твой запах в квартире повсюду. И он впитался в пижаму. Одеколон ты с собой не носишь, следовательно, тебе бы пришлось подойти к телу на расстояние меньше двадцати сантиметров и находится к нему так близко около семи или десяти минут, – я мельком обернулся на труп. – Ты хоть и выглядишь дохляком, но жилистый. Чтобы дотащить такую тушу одному с улицы сюда, у тебя как раз ушло бы минут десять.
- Второе?
- Лекарства, – продолжил я, – Они для разжижения крови и с алкоголем не сочетаются. Ты, вероятно, проверил его портфель прежде, чем оставить его, но второпях забыл посмотреть в потайной карман. Этот мужчина действительно следил за здоровьем и хотел жить, – я сглотнул неприятный комок из обиды. – И вино. Красное и сухое. Такое любит твоя жена. Неудивительно, что ты схватил знакомую бутылку, даже не подумав, что оно никак не сочетается с овощным салатом. Для тебя это мелочь и понт, а умерший знал это как свои пять пальцев.
- С косметикой я тоже плохо обращаюсь, хочешь сказать? – обидчиво и с вызовом спросил Дормер.
- Ты взял тональный крем у жены и растирал его пальцами, а не спонжем или кистью: – Я отчётливо вспомнил утреннюю картину, как Оливер стоял перед зеркалом и замазывал свои очаровательные веснушки. – Мало того, он не подходит по оттенку, так ты ещё и не учёл, что кожа трупа начнёт бледнеть.
Мы расстались не на самой лучшей ноте.
Я, подавленный и будто униженный сам собой, бреду по улицам Бруклина. Ноги, кажется, сами несут меня к Эйдену. Понятия не имею, как я умудряюсь каждый раз приходить именно в тот момент, когда у Фроста случается перерыв. Даже если он минутный и незапланированный, мне всё равно повезёт успеть к нему!