Я подошла к массивному столу, аккуратно положив папки на его поверхность. Он, не отрываясь от мерцающего экрана, обошел его, словно тень, скользящая по полу. Его шаги были настолько тихими, что казалось, он не касался земли, а парил в своем собственном мире. Когда он приблизился, я ощутила, как его тепло окутывает меня, создавая вокруг невидимый кокон, который заставлял сердце биться быстрее.
Он остановился так близко, что воздух между нами стал плотным, как в жаркий летний день. Наклонившись, он оказался совсем рядом с моей шеей. Я почувствовала его дыхание – горячее и легкое, словно он пытался запомнить каждый нюанс моего аромата. Его губы были так близко, что я могла ощутить их мягкость, а в его глазах вспыхнула дикая страсть, готовая вырваться на свободу.
В этой напряженной тишине его голос прозвучал низко и бархатисто, как шепот ночи, наполняющей пространство вокруг:
- Ты была в "Route 66 Bar & Grill"?
Он прикоснулся к моей щеке так нежно, будто проверял, не из фарфора ли я. Мурашки, как стадо бешеных муравьев, устроили забег по моей спине. В его глазах плескался такой интерес, будто я только что вытащила кролика из шляпы, да еще и заставила его танцевать чечетку.
– Да, – прохрипела я, словно неделю не пила. Кажется, мой голос решил поиграть в прятки.
Он смотрел на меня так, будто я – последний кусок пиццы в мире. В этом взгляде было что-то… обещающее. Что-то, что говорило: "Эй, детка, сейчас будет интересно!"
И тут, как гром среди ясного неба, ввалился Фредерик Трент.
9 Глава
Когда пелена иллюзий рухнула, я отшатнулась, словно от удара хлыстом, хлестнувшего по оголенному самолюбию.
"Ах, Валери, какая же ты мотылек, наивно летящий на пламя!" – шептал внутренний голос, отравленный горечью самобичевания. Единственное, что я смогла выдать в сторону нашего исполнительного директора, было невнятное приветствие, после чего я стремительно покинула помещение, оставив за собой лишь облако пыли и собственное растерянное лицо. В тот момент я осознала, что мой побег был не просто бегством от неловкой ситуации, а бегством от самой себя, от своей неспособности противостоять искушениям и от тех высоких идеалов, о которых я так страстно мечтала, но которые, казалось, были мне совершенно недоступны.
Склонившись над столешницей, я уперлась в нее руками, позволяя тяжести собственного тела тянуть голову вниз. В этот момент я ощущала себя не иначе как жалким подобием мечтателя, чьи амбиции простирались до самых звезд, но чья реальность была столь же неуклюжа, сколь и спотыкающаяся о собственные ноги.
Внезапно тишину нарушил мелодичный звон мобильного телефона.
Я подняла голову, и на экране высветилось имя Кевина. Обойдя небольшой столик, я опустилась на стул, прежде чем ответить.
- Алло, – произнесла я, голос мой звучал устало.
- Валери, есть ночная подработка, – прозвучал его голос.
Внутри меня боролись два желания.
С одной стороны, мысль о еще одной бессонной ночи вызывала отторжение – я чувствовала себя совершенно истощенной.
С другой стороны, острая нужда в деньгах была неоспоримой. К тому же, возможно, это был шанс отвлечься от гнетущих мыслей.
- Согласна, – ответила я, приняв решение.
- Валери, аргентинское танго, – добавил Кевин.
- Кто будет моим партнером? – спросила я, пытаясь уловить нотки в его голосе.
- Я, – последовал его ответ.
Мой учитель танцев — это человек, который всегда привлекал внимание своей грацией и харизмой. Несмотря на то что он всего на пять лет старше меня, его уверенность и стиль завораживают. Каждый его шаг, каждое движение наполнены элегантностью, и я не могу не восхищаться тем, как он передает свою страсть к танцу.
- Отправь мне локацию. До встречи, – сказала я, завершая разговор.
С двадцати лет танцы стали моим тайным садом, где душа находила утешение, а тело – свой собственный, неповторимый язык. В каждом движении я видела отклик своего таланта, предвкушая триумф на сцене, где мое имя могло бы зазвучать среди победителей. Но жизнь, как опытный хореограф, предложила мне иные партии, требующие не меньшей самоотдачи. Работа заняла центральное место, и хотя любовь к танцу не угасла, теперь я проживаю ее отголоски на подработках, словно в другом, параллельном измерении.
Мини-централь подала сигнал – писк и мигающая лампочка вызова.
– Да, мистер де L'Ombra.