Он оторвался от своих раскопок и буркнул, не поднимая глаз:
— Отдел кадров, директор по связям с общественностью. Вакансия.
"Вот те на," – подумала я. Мой внутренний монолог перебила эхом фраза: "Он даже не заметил, как я строила глазки!"
Меня просто распирало от смеха.
Ну и кто из нас серая мышь? Сделав глубокий вдох и выдох, я улыбнулась, как мисс Вселенная, и ответила:
— Будет сделано, сэр.
В конце концов, у рыжей лисы всегда найдется пара козырей в рукаве.
Он поднял голову и с прищуром посмотрел на меня.
В голове мелькнула мысль: "Кажется, я немного переиграла с самоуверенностью". Но отступать было поздно. Я удержала улыбку на лице, стараясь не выдать ни капли сомнения.
Митчелл встал, обошел стол и, опершись на него с другой стороны, за талию привлек меня к себе.
– Ах, – от неожиданности я положила свои ладони на его грудь. Ткань рубашки была теплой и слегка шероховатой под моими пальцами. Я чувствовала, как бьется его сердце, сильное и ровное.
Его взгляд стал темнее, глубже. Он изучал мое лицо, словно хотел прочесть все мои мысли. Вблизи его глаза казались еще более пронзительными, а во взгляде читалось неприкрытое желание. Я затаила дыхание, ожидая, что произойдет дальше.
Медленно, дюйм за дюймом, он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей щеки, вызывая легкую дрожь. Я прикрыла глаза, позволяя себе насладиться моментом предвкушения. Каждая клеточка моего тела была в напряжении, готовая взорваться от одного его прикосновения.
Когда его губы коснулись моих, это было как вспышка молнии. Мягко, нежно, но с настойчивым желанием. Я ответила на поцелуй, отдаваясь во власть охватившей меня страсти. Мир вокруг перестал существовать, оставив только нас двоих в этом моменте абсолютной близости.
Его губы углубили поцелуй, и я почувствовала, как пламя желания охватывает меня целиком. Руки сами собой скользнули ему на шею, переплетаясь в волосах. Я позволила себе полностью раствориться в этом ощущении, забывая обо всем на свете. В этот момент существовали только мы и буря эмоций, захлестнувшая нас обоих.
Время потеряло свой смысл. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Его лоб коснулся моего, и я почувствовала, как бешено колотится его сердце. В глазах Митчелла читалось смятение и неприкрытая потребность. Он провел большим пальцем по моей щеке, словно стараясь убедиться, что я настоящая.
– Ты… – начал он, но запнулся, не находя нужных слов.
Я лишь улыбнулась в ответ, не в силах произнести ни звука. Электричество все еще искрилось между нами, заставляя кожу покалывать от каждого прикосновения.
Митчелл отстранился, но не отпустил меня. Он смотрел на меня с нежностью и какой-то растерянностью. Я видела в его глазах отражение собственного желания и смущения. Наверное, мы оба немного потеряли контроль над ситуацией, но ни один из нас не жалел об этом.
В этот момент я понимала, что переступила черту. Отношения, которые начинались как игра, превратились во что-то гораздо большее. И я не знала, к чему это приведет, но была готова узнать. Готова рискнуть всем ради этого чувства, так внезапно и властно захватившего меня.
Неожиданно для себя, я почувствовала неуверенность. Слова, которые так легко лились в моей голове еще минуту назад, теперь застряли где-то в горле. Что мы теперь будем делать? Как это повлияет на нашу работу, на наши жизни? Я хотела насладиться этим моментом, этим чувством близости и доверия, которое возникло между нами.
Митчелл сделал шаг в сторону, и я почувствовала легкий озноб, словно от внезапно налетевшего ветра. Он провел рукой по волосам, отчего пряди непослушно упали ему на лоб. Этот жест выдавал его замешательство, его борьбу с самим собой. Я знала, что он тоже чувствует это электричество, эту бурю эмоций, но так же знала и о его обязательствах, о его принципах.
– Я не знаю, что это было, – наконец сказал он, и его голос звучал немного хрипло. – Но… я не должен был этого допустить.
Он пытался удержать ситуацию под контролем, но, как и я, оказался бессилен перед этой внезапной и всепоглощающей страстью.
Я молчала какое-то время, обдумывая его слова. Я понимала, что он прав. Но я не собиралась извиняться за то, что чувствовала. За это внезапное, головокружительное чувство, которое заставило меня забыть обо всем на свете.