– Душ, ты знаешь где, – отстранился он. – А одежду... сейчас принесу твою сумку из багажника.
Пока он, словно Джеймс Бонд, набирал секретный номер на своем телефоне и направлялся к выходу, я решила приземлиться на этот диван, который выглядел так, будто его украли из музея мебели.
"Серьезно?" – пронеслось у меня в голове. – "Это вообще законно, чтобы такое происходило со мной?"
Я – та самая "серая мышка", офисный работник, чья жизнь обычно протекает в рамках spreadsheets и кофе-брейков. А он – этот невероятно притягательный мужчина, в котором, дремлет настоящий волк. Если бы я поделилась этим с Мари, она бы, наверное, устроила мне недельный марафон издевательств и подколок.
После освежающего душа, облачившись в уютную пижаму с игривыми розовыми кроликами, я отправилась на поиски хозяина этого просторного дома. Тишина окутывала все вокруг, лишь тусклый свет пробивался сквозь полумрак, освещая огромные пространства.
— Митчелл, — позвала я, и мой голос прозвучал в этой безмолвной обители.
Его жилище, поистине грандиозное, казалось, могло вместить целую армию, а не только нас двоих.
Тишину разорвал мелодичный звонок в дверь – как будто кто-то включил классическую музыку.
Я подошла к двери и открыла ее.
— Ваша пицца – произнес курьер, протягивая мне увесистую коробку.
— Сколько я вам должна? – спросила я, крепко прижимая к себе долгожданное угощение.
— Все оплачено. Спасибо за чаевые.
Дверь поддалась моему локтю и бесшумно закрылась. Я обернулась и замерла. Там стоял Митч. Его салатовые пляжные шорты были ярким пятном, а влажные волосы, зачесанные назад, подчеркивали его черты. Но больше всего меня поразил его торс – мускулистый, загорелый, он приковал мой взгляд.
Он подошел ко мне, забрал коробку и наклонился, прошептав на ухо:
— Знаешь, если бы привлекательность была спортом, ты бы уже выиграла олимпийское золото.
От такого комплимента я отпрянула.
— А эта пижама... ну, скажем так, она явно не в курсе, что ты — ходячий фейерверк! — улыбнулся он и направился на кухню.
— Что с ней не так? — я последовала за ним, заинтригованная.
— Она слишком... скромная, — ответил он, открывая коробку с пиццей. — Не отражает всей твоей яркости. Будто пытаешься спрятать солнце под одеялом.
Я почувствовала, как щеки заливает румянец. Его слова были такими неожиданными, такими... смелыми.
Он достал из холодильника прохладное белое вино, разлил его по изящным бокалам.
— Я так счастлив, что ты рядом, — протянул мне один из них.
Взяла бокал, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и по телу пробежала искра. Его взгляд был теплым и изучающим, словно он видел меня насквозь. Отпила немного вина, пытаясь скрыть смущение за глотком прохладной жидкости.
— Я тоже рада быть здесь, — пробормотала я, чувствуя, как слова застревают в горле. Эта атмосфера, его слова, его присутствие – все это было настолько неожиданно и волнующе, что я едва могла собраться с мыслями. Пицца выглядела аппетитно, но аппетит пропал. Хотелось просто стоять и смотреть на него, слушать его голос и пытаться понять, что происходит.
— Что ж, раз пижама тебе не по нраву, это легко исправить, - попыталась я свести все к шутке. - Мне не сложно переодеться.
Он рассмеялся, но его глаза оставались серьезными.
— Не нужно ничего менять. Ты прекрасна в чем угодно. Дело не в пижаме, а в твоей невероятной энергии, которую трудно скрыть.
Я опустила взгляд на свой бокал, наблюдая, как свет играет в его гранях. Его слова тронули меня до глубины души. Я всегда чувствовала себя немного неуверенно, пряча свои эмоции и стараясь не выделяться. А тут кто-то видит во мне то, чего я сама не замечала. Смелость. Яркость. Ходячий фейерверк.
Я подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза, и увидела в них отражение той самой энергии, о которой он говорил. Может, он прав? Может, я действительно не такая уж и серая мышка, какой себя всегда считала? Внутри меня будто что-то перевернулось, словно кто-то нажал на кнопку, которую я всегда боялась трогать.
— Ты ошибаешься, — прошептала я, хотя в глубине души уже сомневалась в собственных словах. — Я самая обычная.
— Вовсе нет, — возразил он, протянув руку и нежно коснувшись моей щеки. — Ты особенная. Просто пока не знаешь об этом.