Chevrolet Blazer III неспешно двигался в потоке машин, лавируя между пробками и бесконечными светофорами. Вокруг кипела утренняя суета: люди спешили по своим делам. День обещал быть тёплым, солнце уже пригревало.
Внутри машины царила густая тишина, которую я отчаянно пыталась прорвать. Мой мозг, словно белка в колесе, метался в поисках хоть какой-то темы для разговора, но все мысли сгорали в пламени смущения, опаляя мою уверенность.
"Ну, скажи хоть что-нибудь! Что угодно!" - мысленно кричала я себе, но язык предательски прилип к небу.
За окном мелькали серые многоэтажки, словно каменные свидетели моего конфуза. Солнце, пробиваясь сквозь неплотные облака, рисовало причудливые узоры на асфальте, но все это казалось каким-то нереальным, словно происходящим в другом измерении. Все мое внимание было приковано к нему - к мужчине в строгом костюме, сидящему рядом. Его профиль, четкий и уверенный, напоминал античную скульптуру, высеченную из мрамора.
Каждая секунда казалась вечностью, а тишина - самым громким звуком во вселенной. Я чувствовала, как мои нервы натянулись, словно струны скрипки, готовые лопнуть от малейшего прикосновения. В глубине души рождалось отчаянное желание просто исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не испытывать это мучительное смущение.
Но, увы, это была реальность, и мне предстояло с ней столкнуться. "Соберись, тряпка!" - прозвучал внутренний голос. "Ты же сильная и независимая женщина! Не дай ему увидеть твою слабость!"
Сделав глубокий вдох, я медленно повернулась к нему, готовясь вступить в бой с самым страшным врагом - с собственной неловкостью.
Его взгляд, спокойный и проницательный, скользнул по моему лицу, словно луч маяка, высвечивая все мои страхи и сомнения. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули багровым пламенем, а сердце забилось, словно пойманная в клетку птица.
"Все кончено, - прошептал внутренний голос. - Ты проиграла".
Но тут в голове всплыла фраза, услышанная когда-то в старом фильме: "Будь как вода, Брюс". Вдохнув еще раз, я попыталась расслабиться, позволить словам течь свободно, как горный поток.
- Прости, - выдавила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, - что нарушаю тишину. Просто, знаешь, иногда она давит, как гранитная плита.
Он слегка улыбнулся, и уголки его губ тронула тень иронии.
— Не извиняйся, спрашивай - ответил он, и его голос был низким и бархатистым, словно выдержанное вино.
— Я не пью гормоны. Так что… э-э-э… у нас теоретически могут быть дети.
— Непременно, — ответил он, и в его глазах мелькнул какой-то особенный блеск.
32 Глава
Да! Это было именно то, что нужно. Его ответ – просто попадание! И тут же в голове всплывает картинка: я – мама, он – отец, наш малыш носится по площадке, а рядом – наш золотистый ретривер.
Стоп!
Стоп, стоп, стоп!
Породы собак? Нет, это уже перебор. Одного волка нам более чем достаточно...
Митч припарковался у входа в бизнес-центр "L'Ombra Group".
– Во сколько у нас встреча с представителем из "Maison de Beauté Éternelle"*? – спросил он, будто пробуя на вкус французское название.
– В десять двадцать, – ответила я.
Он взглянул на часы, словно вызывая время на дуэль.
– Тогда задержи ее.
– Хорошо, – промурлыкала я, бросив взгляд на свое запястье, понимая, что "король всегда опаздывает".
К назначенному часу я уже сидела в конференц-зале, напротив меня – юная француженка, воплощение парижского шарма, и ее тень – переводчик, готовый рассеять языковой туман.
Француженка, мадам Дюпон, держалась, как статуя Свободы, облаченная в броню безупречного вкуса. Ее глаза, цвета осеннего парижского неба, внимательно изучали меня, словно опытный ювелир, оценивающий бриллиант.
В зал вошел Митч в сопровождении юриста. Они заняли места рядом со мной, и тишина наполнилась напряженным предвкушением переговоров.
Босс, к общему изумлению, отбросил необходимость в переводчике, заговорив с мадам Дюпон на безупречном французском, слова лились, как мелодия.
Они обменивались любезностями и улыбками, ведя оживленную беседу, в которой чувствовалась едва уловимая легкость.
Внезапно стало так душно, что я чуть не задохнулась от собственного чего-то там... Схватила пульт от кондиционера, как будто это могло спасти меня от внутреннего неприятия. Убавила температуру.
Мадам Дюпон, казалось, плела сети обольщения вокруг Митча, ее взгляд был полон кокетства. Мои пальцы сжимали пульт так, что, казалось, он вот-вот превратится в пыль. Ледяной воздух, хлынувший из вентиляции, не приносил облегчения, только подливал масла в огонь. То ли от духоты, то ли от внезапно нахлынувшей волны ревности, я снова нажала кнопку, врубив холод на полную. Митч откинулся на спинку кресла, и его рука, совершенно случайно, конечно же, скользнула на мое колено. Легкое прикосновение – и меня будто током ударило.