В светло-карих глазах девушки отразилось недоумение.
— О чем?
— О подземной огненной реке. По словам Уильяма, верховный шаман племени эделе подчинил ее себе, но взамен река потребовала пищи, а в пищу ей были пригодны лишь такие же дети ангела, как он сам. И он согласился. Он рассудил, что лучше огромная сила, чем живая и счастливая Эдамастра.
Господин Хандер заинтригованно подался вперед:
— Если не ошибаюсь, этого не было в докладах.
— Верно. Уильям не обязывался их предоставлять. Он унес эту информацию домой, в замок Льяно, и там попробовал найти что-то, что сумело бы ее подтвердить, но... если Гертруда, опытный историк, не в курсе о подземной огненной реке, то не в курсе больше никто. Разве что хальветские эльфы, но они вряд ли признаются. Хотя Уильям, похоже, не теряет надежды.
— Не теряет? — господин Хандер напрягся.
— Его Величество Улмаст пригласил короля Драконьего леса, внука господина Тельбарта, на ежегодный зимний фестиваль. Король Драконьего леса принял, — по лицу Габриэля было ясно, что ему это совсем не нравится, — данное приглашение.
— Он надеется, что эльф ему что-то объяснит? — не поверил господин Хандер. — Эльф? Это не какая-нибудь глупая шутка?
— Нет, — возразил Габриэль. — Но это и не самое важное.
Пользуясь тем, что никто на нее не смотрит, Гертруда стащила последнюю конфету.
— А что, — медленно, будто взвешивая каждую букву, произнесла госпожа Ванесса, — по-твоему, важно?
Габриэль с тоской покосился на пустую жестяную коробочку.
— Важно то, — отозвался он, — что расстояние между Этвизой и Эдамастрой — это всего лишь день, а может, и полдня пути на корабле. А подземная огненная река подвижна. «Она пылала от восторга, пожирала город за городом»... — так выразился о ней верховный шаман. А значит, она перемещается. Постепенно. Ей требуется... какое-то определенное время. И если она по-прежнему голодна, — Габриэль допил чай и поставил чашку на блюдце, — то Этвиза, а с ней и вся Тринна — это ближайший источник пищи.
Господин Хандер и госпожа Ванесса переглянулись.
— Но ты говорил, что в пищу ей пригодны лишь эделе, — напомнил мужчина. — А у нас их нет. В этом бою мы не брали пленных.
— Она обманула, когда пообещала верховному шаману силу, — пожал плечами Габриэль. — И могла обмануть еще раз.
— Получается, — господин Хандер тоже с явным сожалением убедился, что конфеты приказали долго жить, — помимо того, что она подвижна, она еще и разумна? Она — живое создание?
Габриэль немного помолчал.
Пламенели горицветы на жестяной коробочке. Косился на витражное окно сэр Говард, наверняка жалея, что уехал из Драконьего леса — и не понимая, почему о подземной огненной реке и будущем визите к эльфам рассказал ему не король и не кто-нибудь из народа хайли, а никак, по сути, не связанный с ними хромой кузен.
— Уильям, — признался Габриэль, — сказал об этой реке кое-что очень странное.
— Очень странное? — повторила госпожа Ванесса.
— Точно. Он сказал, что уже видел ее раньше.
Вода в бассейне была такой горячей, что он бы сварился, если бы туда прыгнул. Да он и прыгать-то не умел — поэтому подождал, пока слуги принесут небольшую деревянную лесенку, а с ней — набор полотенец и накануне выстиранный халат.
Пока вода остывала, он читал потрепанную книгу. Одну из любимых; и какая разница, что это роман, а не какой-нибудь научный фолиант, если роман — вынуждающий забыть о дыхании?
Все давно спали.
Ему было страшно спать.
Раненая нога отозвалась такой болью, как если бы выверна ударила по ней снова. Он зашипел, стиснул зубы и нырнул. Изломанный силуэт под линией поверхности.
Сероглазый человек стоит на вершине каменной башни. И смотрит на лес, какой-то обесцвеченный, какой-то осиротевший к осени лес. Этот человек не любит осень, потому что осень делает все вокруг него мертвым. Осень убивает. Или — погружает в сон.
За ним опасливо наблюдает хайли в черной военной форме с эполетами. Звездчатые зеницы похожи не только на звезды, но и на кресты.