Габриэль накинул ей на плечи свое теплое одеяло.
— Все нормально, Ру. Сегодня просто... наверное, такой день. И такая ночь.
Она рассмеялась. Едва слышно, и все-таки — он был рад, что сумел этого добиться.
— Думаю, ты прав. Сегодня полнолуние. Мы с тобой, как истинные волкодлаки, должны бегать по мокрому от росы полю, а не сидеть за стенами особняка и греться под одеялом. Ри?
— Да?
— Я люблю тебя.
Он улыбнулся:
— Я тоже тебя люблю.
Ярусом ниже тикали сабернийские часы. И глухо что-то обсуждали господа караульные — после вторжения войска эделе хозяева пришли к выводу, что защита, пускай и такая сонная, не помешает.
На секунду он ощутил, будто под его босыми ногами нет пола. Но он только отмахнулся от этого ощущения.
А отмахиваться не стоило.
Гертруда, кузина сэра Говарда, оруженосца Его Величества Уильяма, сидела на кровати своего брата. С одеялом, накинутым на плечи, и ей наконец-то было спокойно, и все дурацкие ночные страхи исчезли.
А потом до нее дошло, что не только они.
— Ри? — позвала она, оглядываясь. Невероятно, конечно, чтобы Габриэль поднялся и ушел на своих двоих, не опираясь на такую удобную костяную трость, но...
В комнате его не было.
Его не было ни в одной из комнат особняка.
Глава третья, в которой Эдлен делает все, что хочет
Весь следующий месяц Эдлен активно учился магии. И обнаружил, что она подчиняется далеко не каждому человеку.
Слуги, немного менее молчаливые с момента коронации, были не способны повторить даже самое простое заклятие. Эдлен зажигал синие пучки пламени у себя в ладонях, освоил порталы, уяснил, как можно использовать погибших людей для создания разных видов нежити, более-менее понял, как работают законы телепатии и законы переноса чего-то определенного из одного места в иное.
Все это было так легко, весело и приятно (а кому, спрашивается, не будет приятно ощутить себя особенным?), что мальчик абсолютно не обращал внимания на завтраки, обеды и ужины, куда приходили — и терпеливо ждали юного императора — высокопоставленные люди, каждый из которых отвечал за какую-нибудь важную вещь. Старуха Летен пыталась донести до своего подопечного, как обиделся местный военачальник, не увидев господина Эдлена ни в первый, ни во второй день своего визита, но Эдлен плевать хотел — он только деловито отмахивался или вынуждал седые волосы женщины подняться дыбом, отчего платок с вышитыми на нем цветами падал ей на сутулые плечи.
Летен сообразила, что ничего не добьется уговорами, и пообещала привести к мальчику «одного крайне любопытного человека». Заранее сообщив, что этот человек не будет сидеть в парадной столовой и печально смотреть на диковинные блюда — не-ет, он отыщет юного императора сам. И отвесит ему затрещину, потому что не обязан во всем подчиняться Эдлену — и нисколько от мальчика не зависит.
Занятый алхимическими докладами, юный император сказал «угу», и старуха заподозрила, что он ее не услышал. Но отступить не посмела.
На следующее утро в деревянную цитадель прибыл некто улыбчивый, одетый во все черное, с четырьмя вертикальными красными линиями на лице — выведенными краской, конечно, а не вырезанными в коже. Серо-зеленые глаза внимательно изучили столовую, где сновали, убирая никем не тронутые салатницы и супницы, подавленные поварята, и остановились на запертых окнах.
— Великую Змею, — голос был уверенный и хрипловатый, — нельзя прятать от осеннего солнца. Пожалуйста, распахните ставни.
Старуха поклонилась так суетливо, что ее спутник попятился на пару шагов.
— Госпожа Доль запретила показывать юному императору внешний мир. Госпожа Доль потребовала, чтобы мы держали в тайне его наличие.
Ее спутник нахмурился:
— Почему?
— Мы не знаем, святой отец. Возможно, это часть его испытания. Помните, накануне я вам рассказывала...
— Я не буду обманывать преемника Великой Змеи, — перебил мужчина. — И если у него появятся какие-либо вопросы, отвечать на них придется вам. Вы, как я погляжу, в этом деле специалист.