Старуха кивнула, так покорно спустив своему спутнику явное оскорбление, что посторонний наблюдатель наверняка бы удивился. Но посторонних наблюдателей не было, а поварята, занятые уборкой, сами заученно кланялись высокому человеку в черных одеждах, с черными, забавно остриженными волосами и черными браслетами на тонких запястьях.
— Ну и, — человек, приняв и проглотив информацию о госпоже Доль, снова улыбнулся, — где я могу найти господина Эдлена? Вы упоминали, что он увлекается нестандартными науками?
— Точно, — согласилась женщина. — Я думаю, он в библиотеке. Вас проводить?
Он покачал головой:
— Спасибо, я сам.
Ему давно не приходилось бывать в центральной цитадели, но он помнил, как переплетаются эти лестницы, эти залы и коридоры. И улыбка, рассеянная улыбка не сходила с его обветренных губ — он, святой отец, был обязан олицетворять собой всю ту любовь, нежность, а вместе с ними — и упорство, что подарила жителям заснеженного континента Великая Змея.
Эдлен действительно был в библиотеке. Читал что-то о фазах луны — и читал с явным недоумением, потому что у себя дома никогда этих фаз не видел.
— Привет, — поздоровался мужчина, опустив традиционное «да здравствует император». — Как поживаешь?
Старый венец на светлых волосах мальчика смотрелся весьма нелепо.
— Ты кто? — настороженно уточнил он, закрывая книгу.
Мужчина протянул ему холодную узкую ладонь:
— Приятно познакомиться, Эдлен. Мое имя — Венарта, я — служитель Змеиного Алтаря. Если не возражаешь, теперь я буду твоим личным исповедником. А если возражаешь, то я... все равно им буду.
Юный император покосился на его ладонь так, будто она была давно и безнадежно испачкана. И пробормотал что-то себе под нос — так тихо, что половины ритуальных фраз его личный исповедник не различил.
Впрочем, как и малейшего результата.
— Сожалею, — искренне произнес он. — Мое тело, как тело служителя Змеиного Алтаря, отвергает любую магию. С ее помощью ты не можешь мне навредить.
И он вновь протянул юному императору свою узкую ладонь.
Чуть помедлив, Эдлен ее пожал.
— Змеиный Алтарь, — повторил он, — что это?
— Сердце моего храма, — пояснил мужчина. — Место, где со мной говорит Великая Змея.
Мальчик подвинулся:
— Давай, садись. И, — он обернулся на дверь, — пускай нам принесут красного чая!
Улыбка Венарты стала немного шире. Несмотря на все свои недостатки, Эдлен ему понравился — и тем, что не рассердился, когда не сработало до сих пор такое верное колдовство, и тем, что спокойно принял свое поражение.
— Эта твоя змея, — не сдавался мальчик. — Кто она такая?
Святой отец мысленно помянул старуху Летен — и пока что неизвестную госпожу Доль. Понятно, что они избегали всяких деталей, чтобы Эдлен поверил в маленький, ограниченный стенами цитадели мир, но не прочесть ему хотя бы одну легенду о Великой Змее? Мало того, что это кощунство, так еще и грех. Который Венарта, как опытный и расчетливый храмовый служитель, ни первой, ни второй женщине отпускать не намерен.
— В самом начале времени, — опять улыбнулся он, — была темнота. А в темноте — крики, песни и далекий зов.
Эдлен почему-то напрягся.
— В темноте, — продолжал святой отец, — было одинокое дерево. Оно выросло на одиноком кусочке земли, и оно постоянно цвело, и его цветы медленно покачивались, хотя в изначальной темноте не было ветра, не было никакого движения. Все, что происходило, происходило вдали от этого дерева. И оно, обреченное оставаться во мраке до конца дней, опустило ветви, как человек, разочарованный в себе и своих близких, порой опускает руки.
Эдлен молчал.
— И оно стояло, грустное, абсолютно опустошенное, роняя лепестки на землю, пока из темноты не вышла Великая Змея. Прекрасная, но жестокая, щедрая, но высокомерная. И она уснула в корнях этого дерева, и дала ему свою силу, и на северной стороне цветущих ветвей наконец-то выросли чудесные зеленые листья. А за ними — плоды.
Невысокая девушка в белом переднике поставила перед юным императором поднос. И, уже уходя, медленно, нерешительно обернулась — чтобы еще раз увидеть силуэт Венарты.