Слуги были готовы на все. Эдлен, перечитав добрую половину книг и добрую половину летописей, все-таки снизошел до обедов и ужинов с послами; обученные старухой Доль, они называли свои города восточными, западными, южными либо северными цитаделями. Имена сторон света, небрежно произнесенные чужими языками, почему-то заинтриговали мальчика; он потребовал объяснить, что они такое. Послы находчиво предложили ему ориентироваться по тканым гобеленам в тронном зале, и хотя это было сомнительное предложение, Эдлен ему обрадовался, как ребенок.
Он и есть ребенок, напоминал себе Венарта. Всего лишь ребенок, хотя поведением больше смахивает на пятнадцатилетнего юношу. И этот юноша старается доказать, что он чего-то значит, что он что-то умеет, на что-то важное способен — будто в отместку матери, бросившей мальчика на два года.
Интересно, спрашивал себя святой отец, почему именно два? Почему не три, не пять и не восемь? Что такого она собирается успеть?
Раза четыре в неделю Эдлен приходил к нему исповедоваться. Исповеди были странные, и Венарте стоило больших усилий не смеяться над ними, выслушивая мальчика с таким участием и спокойствием, чтобы он точно не ощутил себя дураком. Он вовсе и не дурак, убеждал себя святой отец. Кто угодно в этих комнатах и залах, но не юный император, не мальчик, впихнувший себе под череп такое количество знаний, что кого-то менее стойкого они бы уже размазали по земле.
— Вчера, — уныло признавался Эдлен, — я заставил нашего главного повара съесть лягушку.
— Вот как, — серьезно отзывался храмовник.
— Он позеленел, — уточнял его прихожанин, — и упал в обморок, потому что лягушка была живая, а перекусить ее пополам, как я советовал, главный повар не отважился.
— Понятно, — печально вздыхал святой отец.
— Один поваренок, — Эдлен возводил свои синие глаза к потолку, — испугался и заявил, что если его начальник умрет, он потребует с меня компенсацию. Что такое компенсация?
Венарта почесывал подбородок:
— Это такое вознаграждение. Монетами. Но ты не бойся, верховный начальник в этой цитадели — ты сам. Если что, выгонишь этого поваренка тем же способом, что и госпожу Летен.
Эдлен отворачивался.
— Сегодня, — добавлял он, — я попросил у старшего караульного копье. Хотел подержать и выяснить, какое оно вообще. Но копье, — мальчик ежился, — оказалось для меня тяжеловатым, и я его уронил... и уронил, к сожалению, не вполне удачно. Оно вспороло живот напарнику старшего караульного, и оттуда выпали... то есть...
На стене висело маленькое зеркало. Венарта снимал его, когда брился, и придирчиво изучал свое отражение. Но сейчас там отражался Эдлен, побледневший, с капельками холодного пота на висках.
— Думаю, если бы не моя магия, он бы умер, — произнес мальчик. — Но я обратился к высшей мере исцеления. Скажи, Нарт, Великая Змея расценит это как плохой — или как хороший поступок?
Честно говоря, этим вопросом юный император поставил храмовника в тупик. Пришлось хорошенько поразмыслить, прежде чем предположить:
— Скорее всего, как вовремя исправленный. Но даже если бы напарник старшего караульного погиб, Великая Змея никого бы не осудила. Не забывай, Эдлен — в отличие от Богини-самозванки, она ни к чему тебя не принуждает. Ты имеешь полное право быть, кем хочешь.
Эдлен кивал — и, не спеша, выходил.
— Спасибо, Нарт, — напоследок бросал он. — Ты потрясающий.
Венарта следил, как он уходит. И следил весьма заинтересованно.
После случая со старшим караульным Эдлену перестали нравиться опыты на людях. По крайней мере, он больше не испытывал чужое терпение; бывало, что он пропадал в темных башенных залах, и слуги находили его — сосредоточенного, перепачканного углем — в полумраке, окруженного сотнями и сотнями диаграмм. Для чего они были нарисованы, никто понятия не имел — никто, кроме самого юного императора, а сам юный император ни с кем такие вещи не обсуждал.
Корабль снился ему все чаще. И снег, и что-то заостренное в ладони госпожи Доль, и еще почему-то камень, черный камень, который бесконечно падал на каменную брусчатку улицы. Просыпаясь, он часто приходил к Венарте и спрашивал, что такое брусчатка, и что такое волны, и что такое прибой, но Венарта лишь виновато на него смотрел и шептал, что пока ответить не может. И Эдлену было очень любопытно это загадочное «пока».