— Это мелочи, господин. Я в порядке.
— Дай посмотрю.
За их спинами все еще звенели крики, но у врага, похоже, не получилось оказать хоть сколько-нибудь достойное сопротивление сотням крохотных улочек и дворов, кое-где завешенных тонкими летними одеялами, простынями и бельем.
— Дьявол забери, — высказался Йохан, присаживаясь на покинутую старую телегу. — Каковы наши планы, уважаемые товарищи?
Пожилой полковник посмотрел на него задумчиво.
— У этих голубоглазых тварей, — глуховато произнес он, — есть корабли. Как у эсвианцев, но эсвианцы не явились бы к нам и не стали бы жечь окраины. Их куда больше занимает вечная борьба с Талайной.
— И? Что нам дает ваша информация? — насмешливо уточнил парень. На его кирасе были выжжены хрупкие силуэты птиц. — Город пал. Я не знаю, удалось ли хоть кому-то уйти. Если эти голубоглазые твари не совсем дураки, то первым делом они нашли и заперли восточные ворота. Вы заметили? Они пришли не грабить, не насиловать и не брать в плен. Они пришли убивать. Целенаправленно. И если я не ошибаюсь, то они сделают все, чтобы до Сельмы не добрался ни один выживший.
Стало тихо. Пожилой полковник молчал, угрюмо наблюдая за повязками на лбу раненого мальчишки.
— Нас трое, — напомнил Йохан. — Четверо, если у Млара меч из руки не выпадет. Как бы мы ни хотели, у нас не получится никого спасти. Я полагаю, что сейчас надо заняться поисками выхода.
— Если бы у меня были какие-нибудь мысли на этот счет, мы бы не прозябали в этой подворотне, — хмуро сообщил пожилой полковник. — Но их нет. Подземелья перекрыты, а если не перекрыты и если мы туда сунемся, какова гарантия, что чертовы голубоглазые твари за нами не пойдут? Они ведь не слепые и не глухие. Я понятия не имею, какого мнения о них ты и твои младшие товарищи, но я бы не хотел, чтобы из-за меня враги вышли на след высокородных. Рядом со мной, — он поежился, но явно не от холода, — погибло много смелых, упрямых и верных своему делу рыцарей. Чтобы дать кому-нибудь шанс уйти. И я, ступавший по их телам, скользивший по их крови, посмевший покинуть улицы, на которых они потеряли все... ни за что не сделаю их смерти напрасными. Очень жаль, что в гарнизоне тебя, Йохан, подобному не учили.
Где-то поблизости неожиданно хлопнула дверь, и чужой грубоватый оклик надвое расколол мертвое затишье. Молодой рыцарь, собравшийся было ответить, лишь недовольно поджал губы и стиснул побелевшие пальцы на рукояти меча.
Судя по всему, голубоглазые твари вошли в дом, у западной стены которого стояли Габриэль, Йохан, Млар и пожилой полковник. Судя по всему, они попытались бегло изучить его содержимое — один из них уронил то ли кастрюлю, то ли сковороду, и его приятель нежно, мягко, едва ли не по-женски рассмеялся. Город, совсем недавно подверженный атаке, его нисколько не пугал. В конце концов, он, улыбчивый, в общем-то вполне добродушный и честный парень, был на Тринне, в Шаксе, у побережья Сумеречного моря. И здесь мертвые не вылезали на свет и не обрастали ни шипами, ни когтями, ни перьями, как на лишенной кладбищ и некрополей Вьене.
Габриэль буквально чуял, как там, за крепкой каменной стеной, двигаются две размытых фигуры. И напрягся, хотя ни справа, ни слева не было окон, и враги никак не могли его обнаружить.
А вот северная стена окнами владела. Распахнутыми, а затем и разбитыми окнами, оскаленными в раннее утро.
— Не слишком-то это место похоже на землю воинов, — неизменно мягко произнес второй голубоглазый. — По мне, так это скорее земля пьяниц. Из тех, кто попался мне на берегу, трезвыми были хорошо если трое.
Пожилой полковник беззвучно выругался.
— Да ладно, — лениво отозвался первый. — Какая разница, пьяные они или нет? Главное, что брусчатка у них под ногами не горячая. И дымов на горизонте тоже нет.
— Теперь есть, — хохотнул его спутник. — Но меня больше удивляет, что у них не было ни единого корабля. Ни маяка, ни порта, ни хотя бы маленького дозорного поста у берега.
— А крепости мало? — насмешливо уточнил первый. — И вообще, чем ты слушал господина Язу? Жители Тринны думают, что их материк — единственный. Что есть архипелаг Эсвиан и есть недоумки-варвары, а больше никого нет.
Габриэль почему-то замер, хотя, согласно Кодексу, верить на слово своему противнику — это все равно, что заранее погибнуть.