— В конце концов, — пробормотал он, — солнце — это звезда.
— Верно, — отозвался мужчина. — Почти такая же, как все остальные.
Эс немного посидел, привыкая к своему новому положению и наблюдая за некромантом. И уж теперь, более-менее придя в себя, обнаружил, что на худом лице некроманта появились новые узкие морщинки, и что на нем упрямой тенью лежит какая-то пугающая усталость.
— Ты постарел, — в голосе дракона было что-то надрывное, почти звенящее от страха. — Прошло всего лишь пять недель, а ты выглядишь так, словно мы расстались на десять лет. Часы на теле Мора и часы во Вратах Верности идут по-разному? Сколько тебе сейчас?
Эльва улыбнулся:
— Мне сорок два.
— Но ты Бог, — никак не сдавался Эс. — А значит, тебе дано бессмертие. Почему оно не помогает?
За окнами звенели птичьи голоса. Некромант потрогал пластиковый бок зеленого чайника, посмотрел на багровый индикатор и указал на две чашки:
— Ты будешь кофе?
— Нет, — отказался Эс. — Но я буду внимательно тебя слушать.
Эльва бросил в маленькую посудину две ложки мелких темно-коричневых зерен, залил водой и понюхал. Все его черты отразили явное удовольствие.
— Когда я стал Богом вместо нее, — тихо произнес он, — ко мне явился наш Создатель. Господин Ретар. И предложил мне это самое бессмертие, а с ним — вечную молодость, мои вечные тридцать лет. Он совсем неплохой парень, хотя и слишком угрюмый. Мы сидели на пирсе, у берега Эльма, и болтали до утра, пока небесные корабли уходили прочь от своей родины. Это была хорошая ночь. Но для него — абсолютно бесполезная.
— Почему? — крылатый напрягся. — Что ты ему ответил?
— Я ответил, что не хочу, — просто пояснил маг. — Я ответил, что мне, в отличие от многих моих коллег, бессмертие без надобности. Понимаешь, — он хлебнул кофе, — я очень устал. Возможно, по мне этого не видно, потому что, сам знаешь, я предпочитаю не унывать, но, — Эльва смотрел на Эса невероятно сосредоточенно, — мне до ужаса надоели все эти дороги, фарватеры и мосты. Полюбуйся мной, лаэрта. Чтобы не мучиться, изнывая от скуки, во Вратах Верности, я покинул их и вот уже третий год скитаюсь по мирам. Если ты позволишь, я ненадолго вернусь в твой замечательный зеленый лес. Помнишь, я предлагал поохотиться на пещерных гномов? Полагаю, это будет весело. А еще я могу тебе помочь. Ведь я, — его неизменная улыбка стала слегка ехидной, — не просто повелитель мертвых и не просто Бог, но еще и твой друг. А друзья, сколько бы лет мимо не пронеслось, для меня имеют большую ценность. Ну как? Ты согласен? Если нет, не волнуйся, я не обижусь. У меня и на Келетре пока что хватает дел.
Эс выдохнул, поднялся и деловито отобрал у него чашку.
— Этот лес не мой, — бросил он, — а Уильяма. Но я буду рад, если ты составишь мне компанию по пути обратно. Одна беда, — он тоже попробовал ехидно улыбнуться, но получилась какая-то жалкая гримаса, — еще рано охотиться на гномов. Не только у тебя есть неоконченные дела. Я любой ценой, — он сделал осторожный глоток, — должен сломать рубеж. Я понятия не имею, как, но я должен. Что-то изменилось. Что-то сильно изменилось, и, наверное, эти перемены в мире вызваны переменами в пустыне Кита. Если я туда не доберусь, если я его не спасу, все исчезнет. Мир не может спокойно лежать на моих плечах. В конце концов, не я, — он был дьявольски благодарен Эльве за этот невозмутимый, цвета моря, взгляд, — его настоящий Создатель. Я — всего лишь материал.
Некромант рассеянно потер свои шейные позвонки. Обтянутые покрасневшей кожей, они отозвались болью, но такой незначительной, что она не нашла в мужчине отклика.
— У вас, как и у нас, — хорошенько поразмыслив, начал он, — крылатый не способен ослушаться приказа человека, который знает его истинное имя. Так?
— Да, — покачивая в ладонях чашку, подтвердил Эс.
— А если новый приказ, — Эльва нахмурился, — будет как бы отрицать самый первый, как бы исключать его... это сработает? Если я прикажу тебе, как ты сам выразился, любой ценой долететь до пустыни... а?
Крылатый приободрился:
— Никто не запрещает нам попытаться.
— Что ж, — некромант по-прежнему хмурил свои светлые брови, — тогда отнеси меня в эту пустыню, лаэрта Эстамаль. Отнеси меня и покажи, где берет осязаемое начало твой мир. Покажи, где берут осязаемое начало его швы. — Он с минуту подождал, наблюдая за драконом, и погрустнел: — Это лишено смысла, да?