Эли вышла уставшая, но спокойная. Аккуратно закрыла за собой дверь, заметила высокий силуэт генерала и коротко ему поклонилась, как того требовал этикет.
— Альберт, — мягко произнесла она. — Добрый вечер.
— Эли, — он поклонился тоже. — Привет.
Над их головами колебался факел. Теплый оранжевый огонек.
Альберт вежливо отобрал у девушки неизменный поднос, на котором лежала испачканная сиропом чайная ложка и поблескивала краями полная миска бульона.
— Ему хоть немного лучше?
Эли повела плечами:
— Я бы многое отдала, чтобы так думать, но... по-моему, нет. Он все еще бредит, жар не спадает, лекари виновато на меня косятся. Все, что они могут сказать — это, — она явно передразнивала чей-то растерянный тон, — не обычная болезнь. И еще они предлагают послать кого-нибудь за магами типа господина Тхея, но я не думаю, что эта мысль... м-м-м... безопасна. А у тебя как дела? Позавчера до нас дошли твои новости.
— А сегодня до вас дошел я сам, — Альберт усмехнулся. — Дела мерзко, Эли. Талайна атаковала наши западные посты. Пятеро погибших, двое раненых. Это не шутка и тем более не ошибка. Госпожа Дитвел намерена с нами воевать.
— И ты чем-то расстроен?
Он посмотрел на девушку мрачно.
— Мой король погиб ради мира.
— Твой король, — неожиданно зло начала Эли, но осеклась и продолжила куда тише: — Наш король... погиб ради мальчика, оставленного госпожой Элизабет в Лайвере. Вряд ли его так уж беспокоила наша нелюбовь к самозваным хозяевам Альдамаса. Но теперь этот мальчик здесь, в Драконьем лесу. А Лайвер мечтает о его смерти. По-твоему, у нас есть хотя бы какой-то выбор? Ты предлагаешь забыть об этих пятерых погибших? Отмахнуться от них, мол, вы тоже станете жертвой того же типа, что и господин Тельбарт? Ну уж нет. Если ты не отвесишь Талайне щелчок по носу, этим займусь я. Ты ведь ни с кем не путаешь меня и помнишь, кто, — она гордо выпрямилась, — сейчас шагает бок о бок с тобой по замку?
Девушка опасалась, что он обидится или рассердится, но он сосредоточенно произнес:
— Госпожа Эли, мой предшественник, бывший генерал. Ключевое слово — бывший.
Они шли по узкому коридору с желто-зелеными витражными окнами. Чайная ложка на подносе едва слышно позвякивала.
— Не беспокойся, — переступая порог полутемной кухни, попросил нынешний генерал. — Я сделаю все, как надо.
У него был странный, какой-то, пожалуй, глуховатый голос. И Эли догадывалась, почему.
Солдат бережно поставил ее поднос на краешек захламленного стола. Она пообещала себе, что завтра устроит шумный нагоняй поварам, а он кивнул и, должно быть, вознамерился уйти, но девушка поймала его за манжету рукава и мягко попросила:
— Тебе нужно успокоиться, Альберт. Иначе, того и гляди, я стану свидетелем появления первой твоей морщинки.
Он остановился и обернулся.
— Мой король погрузил меня в сон, чтобы избежать этого. И я не могу вот так пренебречь его последним желанием.
Во дворе скитался от башни к башне усиленный отряд воинов. Девять вооруженных копьями хайли, десятый — командир. Милу они старательно обошли, не глядя на скопление нежно мерцающих каменных цветов, которые тянулись к выцветшему небу, ломая стеблями наст у ее подножия.
Все десятеро наблюдали, как Альберт опускается перед ними на корточки и рассеянно гладит ближайший лепесток. Янтарный, с карминовой сетью блекло светящихся прожилок, он тут же весело качнулся и едва различимо зазвенел. Хрустально, красиво и невероятно чисто.
Что-то вроде василька, подумал генерал. Одинокого, невесть как родившегося в декабре василька, лишенного своего обычного цвета.
Лепестки, задетые пальцами хайли, раскачивались, потихоньку задевая своих собратьев на соседних стеблях. Мерцание стало ярче, звук — отчетливее; усиленный отряд воинов забыл о своей работе и замер, как замер и бывший оруженосец бывшего короля, потому что звон, случайно вызванный столкновением сотен крохотных янтарных соцветий, больше всего походил на чей-то радостный смех.
Почти детский.