Они болтали о всякой ерунде — Милрэт посвящала рыцаря в детали рассказа о своей коллекции кукол, которыми она больше не играет, но собирать и ставить на полку, бережно выкраивая для них чудесные платья — это не стыдно, верно? — когда госпожа Доль, обеспокоенная состоянием своего «сына», неожиданно подалась вперед и окликнула:
— Эдлен?
Никакой реакции. Он как сидел, таращась на свою тарелку, так и продолжил сидеть — но теперь, с подачи старухи, внимание на него обратили все. Венарта нахмурился, Милрэт вскочила со своего места и потянула юного императора за рукав:
— Лен? Ты в порядке? Хочешь, пойдем наверх?
Юноша поглядел на нее так, словно понятия не имел, кто это его тормошит.
— А?
— Лен, — девочка улыбнулась, но улыбка у нее была какая-то неестественная, будто она сомневалась, а правильно ли поступает вообще. — Пожалуйста, пойдем. Ты снова запутался. Тебе нельзя колдовать без этих... как их... серьезных пауз. Я полагаю, ты перенес господина Габриэля сюда, а потом занялся еще чем-то? Зная, что после этого будешь... как же госпожа Доль это говорит... а-а-а, функционировать, как одноуровневый зомби после заката? Нет уж, так не годится. Пойдем, — уже увереннее сказала она, — я уложу тебя спать.
К изумлению Габриэля, юноша поднялся и покорно пошел за ней. На столе так и остался его нетронутый рис.
— Не пугайся, — все еще хмурясь, попросил Венарта. — С Эдленом такое бывает. Он выспится, хорошенько отдохнет и опять возьмется за свои магические опыты. Хотя я по-прежнему, — он вежливо кивнул старухе, и рыцарю почему-то показалось, что если бы на самом деле он и хотел что-то сделать вежливо, то пырнуть ее ножом и с недоумением оглядеться по комнате: ай-яй-яй, как же так получилось? — Считаю, госпожа Доль, что если бы вы не держали своего сына взаперти, все было бы в порядке.
— Я бы не советовала рассуждать о том, о чем тебе известны жалкие крохи, — пожала плечами та. С таким видом, как если бы вела беседу о своих планах на ужин.
— Так объясните, — предложил ей храмовник. — Вы же в курсе, что мне это любопытно. В конце концов, если бы мне было известно больше, чем вышеупомянутые жалкие крохи, я бы мог вам помочь.
— Мог бы, — безучастно отозвалась «мать» юного императора. — Но это ничего бы не изменило. Я повторю тебе свой совет, Венарта, и буду надеяться, что на этот раз ты его услышишь. Уходи, — она поймала на зубцы вилки белый комочек риса, — и забудь о нас. Обещаю, это тебя спасет. Зачем тебе Эдлен, зачем тебе старенькая Доль? Сними чудесный домик на улицах Аль-Ноэра, воспитывай своего собственного ребенка. Я не верю, что твоей жене бы понравилось, если бы при ней наравне с Милрэт ты любил кого-то еще.
По лицу Венарты скользнула тень.
Моя жена была не таким человеком, как вы думаете, вертелось у него на языке. Моя жена была справедливой, заботливой и очень доброй, и если бы у нее на глазах вот так растили обычного синеглазого мальчика, пускай и мага, пускай и мага настолько сильного, что иногда его способности приносят кому-то вред, она бы тоже, как и я, постаралась его поддерживать. Она бы тоже его не бросила, она бы тоже отмахнулась от ваших слов.
— Жаль, — веско произнесла старуха.
Чувства Габриэля были сродни чувствам пятого колеса в телеге, поэтому он негромко извинился и покинул трапезную. Судя по тому, что никто не возразил и не возмутился, днем шататься по деревянным коридорам не возбранялось.
Ночью он корил себя, ночью он себя проклинал, а сейчас, шагая по ковру и не нуждаясь в посильной помощи трости, был не в силах избавиться от накатившего на сердце удовольствия. О Четверо, как же это приятно — идти, не покачиваясь и не шатаясь, не сжимая пальцами рукоять — до боли, а в первые месяцы жизни после увечья — до синяков...
На Тринне маги лишь виновато разводили руками — мы сожалеем, господин Габриэль, но мы не способны ЭТО исцелить. А Эдлен спас бывшего рыцаря походя, случайно — и еще волновался, как бы он не обиделся, как бы он не рассердился на такое бесцеремонное с собой обращение. То есть оно понятно, если бы юный император украл кого-то иного, этот кто-то вопил на весь ярус — а может быть, что и на все шестнадцать ярусов. Но юному императору повезло, и в цитадели оказался именно Габриэль — пускай сначала и возмущенный, зато теперь — благодарный и сообразивший, что если бы не эта оплошность, если бы не эта, опять же, забери ее Дьявол, случайность — он бы так и прятался ото всех за стенами родового особняка. Он бы так и содрогался от обиды и горечи при звуке лязгающих доспехов, он бы так и...