Эдлен следил за ним со смесью страха и непонимания. Когда человек ни с того ни с сего бледнеет и падает на колени, это не очень радостно — особенно если этого человека надо вернуть домой, едва созреет обратное заклятие. Вернуть довольным и, в идеале, невредимым, а не заменив его старое увечье на другое, более жуткое.
А потом распахнулась дверь, и в ней показалась изможденная женская фигура в парчовом платье.
— Все нормально? — взволнованно осведомилась она. — Я слышала какую-то возню...
До Габриэля дошло, что быть задушенным не так уж и плохо. Гораздо хуже, когда старуха Доль, о которой накануне ему рассказали много любопытных вещей, смотрит на него и явно догадывается, какой разговор имел место в этой комнате до ее прихода.
— Все нормально, — хрипло ответил он, умоляя всех Богов Тринны, Мительноры и вообще любой обитаемой земли, чтобы старуха поверила и ушла. — Не стоит беспокойства. Со мной такое порой... бывает.
— Габриэлю почему-то стало плохо, — сообщил юный император, с надеждой заглядывая в невозмутимое старухино лицо. — Ни с того ни с сего. Габриэль? — он с недоумением покосился на своего личного телохранителя, потому что рыцарь попятился на пару шагов и опустился на диван, показывая «матери» Эдлена, что никуда с ней не пойдет. — Тебе хуже? Не бойся, моя... мама — лекарь, и она обязательно...
— Не надо, спасибо, — отмахнулся парень. — Повторяю, со мной такое бывает. Не страшно, я уже в порядке, вы не должны так напрягаться ради меня. То есть, разумеется, мне это приятно, и все-таки...
Эдлен моргнул. Его золотисто-рыжие брови неудержимо поползли вверх.
— Ну хорошо, — растерянно согласился он. И повернулся к женщине: — Мама, прости, что мы тебя напугали. Я знаю, что сейчас поздно и тебе давно пора спать. Обещаю, такого больше не повторится.
— Угу, — кивнула старуха и ласково погладила юношу по левой щеке, стараясь не задевать ногтями его шрамы. — Спокойной ночи, Эдлен. Пусть Великая Змея доблестно охраняет твои сны.
И убралась.
Рыцарь выдохнул, но его настороженность, увы, никуда не делась. До конца вечера он мало годился на роль собеседника юного императора, и за полчаса до полуночи Эдлен велел ему идти спать.
В апартаментах Его императорского Величества на каждой поверхности были журавли. Нарисованные то неуклюже, то весьма точно и аккуратно; после них коридоры выглядели скучными, зато Габриэлю доходчиво «объяснили», почему Венарта советовал не выходить из комнаты, пока его не заберет служанка.
Блуждающие огни плясали над коврами и скобами для факелов, над пустыми канделябрами и подоконниками, в щелях между запертыми ставнями и у сводов. Блуждающие огни настойчиво лезли под ноги, прыгали по ступенькам, съезжали по тонким линиям резных перил... и всячески мешали ориентироваться. Личный телохранитель юного императора, казалось, шел по нужной дороге — но там, где, по идее, недавно была дверь, ведущая в его комнаты, теперь была сплошная деревянная стена.
Он поежился. Не хватало еще заблудиться в этой чертовой цитадели, не хватало еще бродить по ней до рассвета! И хорошо, если мать юного императора лежит под четырьмя одеялами и сладко сопит, а если нет?!
Дальше он уже крался. Поддерживая ремни перевязи, чтобы мечи, упаси Боги, не звякнули друг о друга.
Нет, его спальня определенно была где-то здесь! Вот же окно, вот же ореол копоти над железной скобой, вот же зеленый ковер, так похожий на молодую весеннюю траву! Но если так, то какого Дьявола происходит, какого Дьявола он шатается по вполне знакомому ярусу и путается в нем, как рыба в сетях?
Следующее предположение привело рыцаря в такой ужас, что его каштановые волосы встали дыбом, а тело прикинуло, не пора ли забиться в угол или в ту нишу с вазой и подождать, пока угроза минует. И звучало так: а что, если это магия?!
В деревянной цитадели было двое людей, способных ее использовать. Наверняка уснувший Эдлен — и старуха Доль.
И самой худшей деталью этого предположения оказалось то, что Габриэль не ошибся.