— Если бы вы знали, как я этого хотела! Но увы…
— И кто же счастливый избранник? — посмею спросить.
— Вы не поверите: Митька, — Вера печально вздохнула.
— Кто?
— Юлин школьный приятель. Юлина подружка. Я его за сына считала, а он… Обвёл вокруг пальцев… — с обидой в голосе сказала Вера.
— Решил зятем стать? — усмехнулся Эдуард.
— Получается так, — грустно ответила Вера.
— Но хоть ничего замена? Достойна?
— Нужно уважать выбор детей… Им виднее, — уклонилась Вера. — Главное — свою жизнь не пропустить… Порой внутри себя так темно, что ненароком заблудишься…
Они замолчали.
От вина у Веры приятно закружилась голова.
— Понимаете, Вера… — сказал Эдуард. — Я очень увлёкся Юлей… Её письма… Тонкие, трогательные, изящные… Вы знаете, в наши дни так не говорят… «Милостивый государь», «любезный друг», «бесценный мой» — кому сейчас придёт в голову так изъясняться? Эти слова, звуки… поэзия, вскружили мне голову… Что с вами? — Эдуард увидел, как Вера побледнела. — Вам плохо?
— Нет, мне хорошо. Очень хорошо, — с волнением прошептала. — Продолжайте, прошу вас, любезный…
— Я понял — только очень возвышенное существо так думает, чувствует… А это хулиганское: «делаю вам гримасу» — не прелесть ли? Хотите ещё вина? — Эдуард увидел у Веры опустевший фужер.
— Хочу, — Вера украдкой промокнула слезы. Боже! Как хорошо!
— Юлины письма — свежий воздух. Привет из эпохи, которая проскользнула. Я видел её на подиуме, в зале — вы знаете, это пушкинская Натали…
— Но ведь и вы, Эдуард, не без тайны.
— Вы знаете, Вера, я руководитель солидной компании. Большой — гигантский — коллектив. Помощники, замы, помы… Вся жизнь на виду. Каждый шаг — под контролем. Бизнес, скажу я вам, Вера, мутное дело. — Он подлил и себе. — Если ты замешкаешься, не проглотишь, не схватишь, тебе тут же отгрызут хвост, уничтожат. А я, вы знаете, драгоценная Вера, в музыкальную школу ходил… В литературную студию… — Эдуард замолчал.
— Представляю, как вам непросто…
— Тяжело, одиноко…
— А эта Малыш — она вам звонила…
— Моя жена.
— Вы счастливы?
— В сущности, счастлив… Но мы с ней на разных планетах… Дома холодно, как на леднике. Мы с ней чужие…
— А от меня Виталий ушёл…
— Виталий — это?
— Юлин папа… Столько лет вместе — и вот… Я тоже считала, что дома ледник и мы на разных планетах…
— Вы одна? Соболезную… Знаете, Вера, вполне возможно, это не горе — прорыв… Одна дверь закрыта — открылась другая… Не так все плохо…
— Мы столько лет вместе! Так давно, что один другого перестали замечать — так привычно, обыденно существование…
— О! Как вы меня понимаете! И нам с женой говорить не о чем — все сказано–пересказано, все уже знаешь… Сотни раз слышал…
— Все заранее известно: кто что ответит, отчего рассердится, чем восхитится…
— Совершенно верно! Как заезженная пластинка… ничего нового.
— Кажется, уже нечему удивляться, все предсказуемо… Хотя… — Вера вспомнила, как Виталий улёгся в грязных башмаках на диван, а она лупила его полотенцем — такого от своего тихого мужа никак не ожидала. Выходит — удивил? Выходит — не все потеряно?
— Скучно, Вера, серо, тоскливо…
— Однообразно…
Заиграла музыка. На столиках вспыхнули свечи.
— Но вы знаете, и мужу со мной было непросто! Он тоже задыхался, а я не понимала.… Моя чистенькая кухня для него, словно клетка. Занавески на окнах — липкая паутина. И на себя я рукой махнула.
Эдуард снова плеснул Вере в бокал.
— Вы посмотрите на меня, мой дорогой, бесконечно дорогой друг, — Вера захмелела. — Разве можно себя так распустить? Скажите, Эдуард, только честно, вам бы пришло в голову за мной приударить? Я же такая… тумба… Посмотрите. — Она оперлась на крышку стола и приподнялась.
— Вы знаете, Вера, вы чудесная… — Эдуард снова накрыл горячей ладонью её руку. — Тёплая, искренняя… Чувствующая… Нет большего счастья, чем слушать вас… Как вы говорите! Это стихи…
— А Виталию ничего такого не нужно. Он в космос улететь вздумал. Хлопнул дверью — и на Орион, пьяненький, подальше от моих занавесок… Даже цыплёнка не попробовал…
— Ваша история так похожа! И я задыхаюсь… Бывают моменты, когда я желаю иметь крылья, чтобы вырваться — и не могу…
— Наелся, говорит. А я халатик прозрачный купила… думала, общий язык найдём. На Земле век скоротаем…
— Обязательства, видите ли… Чувство вины…
— Какой вы, Эдуард, тонкий… Как вы страдаете…
— Вы знаете, Вера, — он замялся. — Я не Эдуард…