В фойе висело огромное зеркало. Вера придирчиво осмотрелась и взбила прическу. Расправила на груди бант. Закрыла ладонями круглые щеки. Повернулась в профиль — увидела себя в отражении, расстроилась: прежде красивая пышная грудь висела на животе вторым ярусом. Набрав воздух, Вера втянула живот. Отметила, что от попытки его спрятать видимых изменений в облике не произошло. Для всего живота места внутри не хватило. Вера печально вздохнула и этим движением выразила тоску о былой молодости и грации. «Возраст… Обмен веществ…» — подумала, подкрашивая губы.
— Какой возраст, мама! — сказала недавно Юля. — Ты бы по вечерам не крючком вязала. — Скажи, вот кому нужны твои кружевные салфетки? Для кого ты сейчас это вяжешь? — Дочка подхватила невесомую вязь. Посмотрела сквозь ажурный узор на свет, изучая рисунок. — Тете Надюше? Светочке? Твои подружки и так в скатёрках, как в паутине. Ты бы лучше по парку прошлась — калории сожгла. Или на аэробику. И прекращай на машине ездить!
— Но Юленька… Так замечательно — расстелить скатерть, накрыть стол, настроиться на беседу. Завести душевный разговор. Красивая посуда, салфетка — эстетическое наслаждение. Это семью объединяет. Ты будущая жена, мать — этому нужно учиться. Муж придёт усталый, взвинченный — дома уютно…
— Не надо перегибать! Ты какую по счёту скатерть вяжешь? Для какого случая? Зимний вариант? Летний? День рождения? Новый год?
— Это для встречи влюблённых. Я Эдуарда позвала в гости.
— Что? Эдуарда? Когда?
— На выходные.
— Ма! Меня–то спросить можно было?! У меня планы…
— Юля! Какие могут быть планы, если свиданье с Эдуардом?
— Мы с Митькой за город собирались, я обещала…
— Митька подождёт. А Эдуард — серьёзный человек, занят все время…
— Мы не одни — с компанией…
— И компания не развалится. Подумай: Эдуард — руководитель огромного коллектива — выбрал для тебя время. Отменил встречи, дела… Думаешь, легко? А ты — за город! С Митькой!
Юля со школы дружила с Митькой — сидели за одной партой. «Тебя подружка спрашивает», — смеясь, говорила Вера, подзывая дочь к телефону. Митя, и правда, был Юле, словно подружка. После уроков часто приходил к ним — помогал дочке с задачками. По совету Митьки Юля записалась в турклуб. Вместе ездили в спортивный магазин покупать снаряжение: палатку, спальный мешок, примус. Тушенка, рис, сухари, масло рассовывались по рюкзакам: дети на Соловки отправлялись. И в лыжную секцию Юля стала ходить вместе с Митькой, и на каток.
Он рос без отца. Круглый год, стесняясь, ходил в одной и той же лёгкой куртёнке. Когда приходил в гости, Вера старалась его подкормить. Пока Юля с репетитором занималась английским, за столом, покрытом узорной скатертью, они, уединившись, пили чай с пирогами. Вера рассказывала Мите про Саратов — город, где прошло ее детство, институт и первую любовь — юноша был способен и на такие разговоры.
Несколько раз у школы Вера встречалась с Митиной мамой. Это была неприметная, встревоженная женщина с сумками и кошёлками, которая все время куда–то спешила. Иногда видела её с младшими детьми — Митиными братьями. Очень запомнила на родительском собрании — сияющей от гордости за успехи сына. Приближался Новый год, родительский комитет, по обыкновению, собирал деньги учителям на подарки. Случайно Вера увидела в раскрытом кошельке Митиной мамы несколько купюр, заколотых скрепками: Сане — конструктор, Севе — зимние сапожки, Мите — фотоаппарат… Ни одной лишней. Мама отколола скрепку и передала классу деньги, отложенные малышу на конструктор.
Вечером Вера долго не могла успокоиться. Даже любимый сериал смотрела рассеянно. Как видение, стояли перед глазами выпотрошенный кошелёк Митиной мамы и её нервные пальцы, и скрепка…
Утром Вера поехала в Детский мир за подарком для Сани. Предстояло подумать, как передать конструктор. Выручил Дед Мороз.
Школу Митька закончил с золотой медалью, без труда поступил в технический институт на очень престижный факультет. Учился и подрабатывал. Вера привыкла к дочкиному приятелю. Для неё он был палочкой–выручалочкой: то компьютер починит, то гвоздь для картины прибьёт.
…Публика прибывала.
Смотрясь в зеркало, Вера с грустью отметила, что уже давно перестала носить облегающие фигуру свитера и юбки. В её гардеробе как–то незаметно, сами собой, появились вещи прямого, мешковатого силуэта. Неудивительно — прямые линии как нельзя лучше скрывали расплывшиеся бедра, широкую затвердевшую спину с негнущимся позвоночником, короткую шею. Теперь Вера полюбила трапеции и прямоугольники. А эллипсы и параболы остались в прошлом.