— Эй! Вставайте! — крикнул водитель.
Генрих не услышал. Он оперся на локти и стал производить странные движения, словно пилил дерево.
— Любишь дерево, а везешь оружие, чтобы погубить людей? Где твоя совесть… — бормотал он. — Вас вырежут, как телят! Не дайте себя провоцировать! Вас обманут…
Водитель включил мотор, открыл дверцу кабины и беспомощно посмотрел на Генриха, который не обращал на него внимания; он жадно ловил ладонями капли дождя и прижимал мокрые руки к лицу. Наконец шофер выскочил из кабины, схватил Генриха за пояс и затащил в машину. Тот не сопротивлялся, совершенно лишившись сил. Опустившись на сиденье, он пробормотал:
— Ты еще не понимаешь, что значит эта война…
Они поехали. Генрих провалился в тяжелый, кошмарный сон. Через два часа они были в пригороде Шираза.
— Где вы хотите сойти? — спросил водитель, тряся за плечо порядком надоевшего ему пассажира. — Это уже Шираз.
Генрих непонимающе смотрел на него. Вырванный из тяжелого сна, он не сразу понял смысл этих слов.
— Шираз, — повторил он.
Водитель кивнул.
— Помни! Люди не менее ценны, чем деревья, — сказал Генрих на прощанье.
Он стоял на обочине шоссе, едва держась на ногах. Только теперь он заметил, что оставил в машине свою дорожную сумку. Лихорадка и алкоголь сделали свое дело. Неподалеку от дороги он заметил знакомый пруд. «Так, значит, я дома?» — подумал он и, пошатываясь, двинулся в направлении резиденции Витгенштейнов.
Лил сильный дождь. Генрих медленно шел по широкой аллее. В конце ее он видел массивные железные ворота и мраморный дворец. И вдруг Генрих заколебался. Его охватил страх, «Ведь я же не могу вот так, просто, как будто ничего не произошло, вернуться домой», — подумал он, укрылся под деревом и стал наблюдать за резиденцией. Ему хотелось увидеть Ширин или Наргис.
Тем временем ливень усилился. Промокший до нитки, Генрих оперся спиной о ствол дерева, потом медленно опустился на землю и закрыл воспаленные веки. Внезапно, услышав шум мотора, он очнулся. Без труда узнал машину барона, «Может быть, это Ширин», — подумал он с надеждой. Генрих знал, что в это время она обычно ездит в город. А если это Карл?
Не раздумывая, он поднялся и вышел на середину аллеи. Машина остановилась. За рулем сидел Август. В первый момент он не поверил собственным глазам, стоявшего перед ним сына принял за привидение. Тот быстро открыл дверцу машины и упал на заднее сиденье.
— Да, это я, Генрих, — сказал он онемевшему от удивления отцу.
— Тебя кто-нибудь видел? — спросил наконец Август.
— Нет, никто.
— Ты удрал?
Генрих только кивнул. Силы снова оставили его.
— Потом, потом… — шептал он.
Август лихорадочно обдумывал ситуацию. Кто сейчас может быть в доме? Ганс, Марта и Кристина поехали в немецкий клуб. Маргит наверняка еще в больнице…
— А где Ширин? Она дома?.. — спросил Генрих.
Август не ответил, выскочил из машины, достал из багажника одеяло и не терпящим возражения тоном приказал:
— Ложись на сиденье!
Генрих машинально подчинился. Август набросил на него одеяло, сел за руль и поехал к дому. Старый садовник открыл ворота и вернулся в свою каморку. Во дворе никого не было. Август с облегчением вздохнул; провел сына в дом, потом в свою спальню. Снял с него промокшую до нитки одежду и натянул свою пижаму. Генрих смог лишь пробормотать:
— Я только на несколько дней, потом уеду…
— Немедленно в кровать! — приказал отец. Из домашней аптечки он извлек пузырек с лекарствами, дал сыну таблетку снотворного. Приняв ее, Генрих сразу уснул.
Август собрал мокрую одежду, просмотрел карманы. В бумажнике обнаружил паспорт с фотографией Генриха на имя Альберта Шульца, место рождения — Берлин. Документ он спрятал, а одежду отнес в ванную.
— Это невероятно! — сказал он громко сам себе. Как он это сделал?..
Внезапно он услышал хриплый крик Генриха и бросился в спальню. Сын метался на постели, вскрикивая:
— Нет! Нет!..
Отец закрыл ему рот ладонью и с головой закутал одеялом, Генрих еще с минуту метался, весь в поту, наконец немного успокоился. Август дал ему еще одну таблетку, больной жадно ее проглотил, не переставая что-то бормотать.