Слушая Бахмана, Август побледнел, но через минуту взял себя в руки и чужим голосом ответил:
— Нет, я не сталкивался с таким человеком.
— Если он появится на вашем предприятии, прошу мне немедленно сообщить. Я непременно должен схватить его, должен! — выразительно произнес Бахман и предложил Августу перейти в пещеру. Когда они оказались в саду, Август подозвал собаку, обласкал ее, стараясь все время держать ее при себе.
— А вы знаете, — говорил Бахман, — ваша племянница начала играть роль детектива. Садовник говорил мне, что она расспрашивала о несчастном случае, произошедшем с ее отцом. Я сам случайно слышал обрывок их беседы. Мне это не нравится.
— Я думаю, что ею руководило простое любопытство.
— Я завидую вашему душевному спокойствию, но все-таки прошу помнить, что вода в нашем стакане до тех пор невидима, пока кто-то чужой не качнет стакан. А это может повредить не только мне. Ну что ж, мы ждем вас, барон, — сказал Ганс и пошел в свою комнату.
Август подозвал собаку, запер ее в комнате и вышел в сад. С минуту он прогуливался неподалеку от укрытия, потом выразительно покашлял. Кристина вышла из подвала, и они вернулись в дом. Здесь изнервничавшаяся Кристина дала волю своему раздражению.
— Почему мне пришлось так долго ждать? У Генриха еще высокая температура, но, странное дело, он в хорошем настроении. Во всяком случае, значительно лучшем, чем мы. Говорит, что удрал из ада и все, что имеет сейчас, чудесно. О господи, сколько немецких сынов гибнет на фронте за родину, а он, именно он, должен был дезертировать! Не понимаю зачем. Он никогда не был трусом. С детства не знал, что такое страх. Он любил риск! Почему ты молчишь? О чем ты думаешь?
— Ганс говорил об Альберте Шульце.
— Ганс? Что он сказал?
— «Он попадет в мои руки», — сказал он. Ты же знаешь, что Бахман — человек исключительно упорный и жестокий.
— Но откуда он узнал?
— Ты помнишь, Кристина, Генрих говорил о том, что у него произошло с водителем грузовика? Ведь он оставил в машине свою сумку.
— Но ведь это не имеет значения. Они такими мелочами разве занимаются?
— Тот водитель перевозил оружие. Ты это называешь мелочами? Как ты думаешь, Ганс встречался с этим водителем?
— Не обязательно. Говорить мог кто-то другой, но эта информация каким-то образом попала к Гансу. Ведь известно, что Альберт Шульц вышел из машины в Ширазе…
Кристина потянулась за сигаретой, но не могла сдержать дрожи в руках. Август подал ей огонь.
— Успокойся, — сказал он. — Ведь все знают, что Генриха нет в живых. Мы получили телеграмму командования, что он погиб. Они ищут Альберта Шульца среди наших специалистов, направленных в Иран. Но в самом деле, следует как можно быстрее подумать о паспорте. Только как это сделать?
— Я не могу всем заниматься. Я и прачка, и кухарка, и медсестра. Я вообще все. Теперь ты поработай головой.
— Это не так просто. Он же не может воспользоваться иранским паспортом, с его-то лицом и знанием языка.
— А может быть, Маргит нам поможет? Что ты об этом думаешь?
— Маргит? А ты знаешь, что только что Ганс Бахман сказал мне, что она по собственной инициативе ведет следствие по делу Карла?
— О господи! Только этого нам не хватало!
Ежедневно в одно и то же время дочь барона навещала отца. В тот день она приехала из больницы чуть-чуть пораньше и сразу направилась в комнату, где лежал Карл. Но она была пуста. Забеспокоившись, Маргит выглянула в окно и увидела собравшихся во дворе больных. В центре двора стояла инвалидная коляска, на которой сидел ее отец. Около него крутился один из больных, загримированный под Гитлера. Рядом стояла группа, изображающая музыкантов. Вместо инструментов у них в руках были какие-то странные железки, крышки от кастрюль и трубки, изображающие духовые инструменты. Перед ними в две шеренги выстроились другие пациенты и по сигналу начали маршировать перед «фюрером» и коляской барона. Проходя мимо них, они поднимали вверх похожие на дротики палки. К концу каждой из них прикреплены были изображения противников третьего рейха. Создавалось впечатление, что головы врагов Гитлера насажены на концы копий.
Маргит онемела. Она не верила собственным глазам. «Что они выделывают с моим отцом!» — подумала она и бросилась в сторону выхода на больничный двор. Однако ее задержал появившийся в коридоре санитар.
— Очень прошу вас, не ходите туда, — сказал он.
— Что это за идиотский маскарад?