— Вас тоже пригласил Ганс Бахман, доктор? — спросила Маргит.
— Ганс Бахман? — Иоахим не понял вопроса. — А что у меня с ним общего? Я узнал в больнице, что вы забрали отца домой, и просто пришел навестить барона.
Уже в доме Маргит рассказала доктору о вчерашнем происшествии в больнице.
— Надеюсь, вы не удивляетесь, что я не могла согласиться с подобного рода практикой?
Иоахим с пониманием кивнул и подошел к окну. Из сада доносился гул мужских голосов. Прислуга расстелила на газоне большой узорчатый ковер, расставила столики. Специально приглашенный из немецкого клуба кельнер стоял за импровизированным баром. На деревьях были развешены цветные лампочки, которые яркими бликами отражались в прозрачной поверхности пруда. Среди гостей была и Марта. В тот день она первый раз появилась на людях как жена Ганса и с большим шармом играла роль хозяйки дома. Прислуга разносила напитки. Бахман поднял бокал, произнося тост. По его поведению было видно, что он здесь самый важный человек.
Прием был в разгаре. Кто-то из немецких офицеров учил своих иранских друзей фашистскому приветствию, а другой с улыбкой показывал, как правильно поднимать для этого руку. Наблюдая эту сцену из окна, доктор Иоахим заметил:
— Дорогая Маргит, минуту назад вы очень обиделись на устроенное в психиатрической больнице представление. И вы были совершенно правы. Но те люди заперты в доме умалишенных. А у этих — в руках власть. И вот это-то и страшно.
— Может быть, и хорошо, что мой отец этого не видит, — ответила Маргит и, глядя на Ганса, добавила: — Представляете, он ведет себя так, словно находится в собственном доме.
— Сочувствую вам, — ответил Иоахим. — Когда я смотрю на Бахмана, мне вспоминается сказка Андерсена о человеческой тени. Она служит своему хозяину, служит, служит, но с течением времени становится все более самоуверенной. Хозяин худеет, а его тень становится все толще и толще и в конце концов начинает уже приказывать хозяину.
— Возможно, мне это и показалось, но, вернувшись домой, отец вроде бы начал реагировать на окружающее, — переменила Маргит тему разговора. — Я узнала, что санитар, ухаживавший за ним в больнице, был доверенным человеком Бахмана. Как вы считаете, доктор, он мог подсыпать что-нибудь отцу?
— Если позволите, я осмотрю барона, — произнес врач. — О, я вижу, что и господин Август с супругой присоединились к гостям, — добавил он, выглянув в окно.
Шум голосов, доносившихся из сада, становился все сильнее. Кто-то запел гитлеровский марш, который хором подхватили остальные. Доктор затворил окно и подошел к постели больного.
Гости в саду разделились на группы. Одни сидели за расставленными на газоне столиками, другие толпились около пещеры, где бармен разливал баварское пиво. Витгенштейны оказались в стороне.
— Ганс предупредил, что устраивает этот прием? — спросила Кристина.
— Где там! Не только не попросил разрешения, но даже заранее мне об этом не сообщил.
— Пусть делает, что хочет, лишь бы оставил нас в покое. — Кристина невольно взглянула в сторону двери, ведшей в подвал. — Как ты считаешь, Маргит специально привезла Карла домой?
— Она упряма…
— И продолжает заниматься своим расследованием? — спросила Кристина. В этот момент она заметила пса, крутившегося около укрытия Генриха. — Убери его отсюда!
Август незаметно увел собаку и спрятал ее в доме, потом возвратился к жене.
— Я достала отраву для собаки.
— Что ты мелешь?
— То, что слышал. Ведь она же может нас выдать. Ты хочешь дождаться, пока на нас свалится беда? Ты сегодня же это сделаешь!
— Когда ты пойдешь к Генриху?
— Я должна отнести ему лекарство. Но как? — Она посмотрела на мужчин, стоявших у бара. Внезапно рядом с озабоченными Витгенштейнами появился Ганс.