— Ты Макс? — спросил Ганс, внимательно присматриваясь к незнакомцу.
— Да, это я собственной персоной, — ответил мужчина. Ганс улыбнулся и назвал пароль, четко, с нажимом произнося каждое слово:
— «Тебе передает привет семья Курта…»
— «А Эрика?» — спросил Макс.
— «Эрика приедет через двадцать один день», — сказал Бахман, пожал руку «курду» и сказал по-немецки: — Я именно таким тебя и представлял. Тебе идет эта одежда.
— В нашей работе ко всему можно привыкнуть — не так давно я был греком, теперь могу побыть и курдом.
— Что там у вас? — спросил Ганс.
— Плохо.
— Но ведь иракское духовенство провозгласило «джихад». Священная война против англичан — это вода на нашу мельницу.
— Да, но люди не поддерживают Гайлани так решительно, как нам бы этого хотелось. Армия осталась изолированной. Наши планы продлить гражданскую войну хотя бы на несколько месяцев нереальны.
— Почему люди не поддерживают наше правительство? Ведь они сами начали восстание.
— Ты спрашиваешь, словно сам не знаешь. Когда началось восстание в Ираке, Гайлани не поддержал народ. Да и мы тоже. Он испугался массовости выступлений. Начал в зародыше душить выступления рабочих. И вот результаты.
— Ты говоришь так, словно желаешь красной революции.
— Дело не в этом, Ганс! Этого мы тоже опасаемся. Однако сейчас армия осталась совершенно одна, она утратила поддержку народа, необходимую для решительного отпора англичанам. А они наступают, подходят уже к Багдаду. Если не придет помощь из Ирана, Гайлани проиграет.
— Ничего из этого не получится, к сожалению! Шах отказал в помощи, и, похоже, он не хочет вмешиваться в дела Ирака.
— Почему не хочет? Боится англичан?
— Во всяком случае, он осторожен.
— Ты знаешь, что мы упускаем прекрасную возможность?
— Наши возможности здесь, в Иране. И здесь нам нельзя допустить ни малейшей ошибки.
— Как можно идти рука об руку с шахом, когда он всего боится? Думает только о собственной шкуре.
— О нет! Ведь шах не поддался нажиму англичан. Великобритания официально потребовала удаления наших многочисленных специалистов, а шах отказал. Так что у нас свободные руки. Мы делаем то, что хотим.
— А что будет с Ираком?
— Старайтесь максимально протянуть гражданскую войну, а потом партизанские действия против англичан. Чем дольше, тем лучше. Если это не удастся, следует перебросить Гайлани в Иран, конечно с его приближенными. Отсюда мы вышлем их, скорее всего через Турцию, в Берлин.
— Так, значит, решение уже принято?
— Да. Теперь возвращайся и, если будет что-то новое, немедленно сообщи. Связь со мной тем же способом, что и всегда, — закончил разговор Бахман.
Макс вышел первым. Проходя через двор, Ганс издали увидел Маргит, разговаривавшую со старым заклинателем змей. Пораженный, Бахман спрятался за столб, ожидая, пока баронесса завершит разговор и уйдет. Потом он подошел к заклинателю.
— Чего она хотела?
— Это немка, врач, — ответил старик.
— Я спрашиваю, чего она хотела? — резким тоном повторил Бахман. Одновременно он вынул из кармана несколько банкнот и протянул их старику.
— Она расспрашивала о змее. Даже показывала мне фотографию, знаете, той, что мы поймали в пустыне.
— И что? Тоже хотела научиться ловить?
— Откуда я знаю? Может, и хотела. Что-то в этом роде.
— А откуда она о тебе узнала?
— Кажется, была в монастыре, у дервишей, и там ей кто-то сказал, где меня искать.
— О чем она еще спрашивала?
— О многих вещах… О повадках этой змеи, о том, поддается ли она дрессировке…
— О чем еще? Говори!
— Ну… — ответил, почесывая в голове, старик. — Спрашивала о вас.
— О ком конкретно?
— О немцах спрашивала. Ведь она, кажется, вас не знает. Так, вообще спрашивала. А может быть, и о вас тоже, — добавил он с хитрой улыбкой.
Ганс почувствовал, что старик чего-то недоговаривает. Но самое важное он уже знал.
Когда Ганс вернулся в город, солнце медленно склонялось к западу. Он остановил извозчика на одной из боковых улочек и расплатился. Подождал, когда извозчик отъедет, и только тогда перешел на соседнюю улицу, где оставил свою машину. Сел в автомобиль, переоделся и поехал в сторону резиденции Витгенштейнов.
В тот вечер Наргис, как обычно после ужина, внимательно наблюдала за Кристиной и Августом. Уже несколько вечеров она ждала подходящего момента, чтобы навестить Генриха. На этот раз ей повезло. Когда стемнело, Витгенштейны направились в сад. Август снова крутился поблизости от входа, а Кристина исчезла за дверью, увитой виноградом. Наргис подождала, пока они вернутся, и только тогда направилась к Генриху. Он с нетерпением ждал ее.