— Я заплачу, — возразил Дмитрий, доставая бумажник.
— Нет, — помотал головой офицер, пытаясь расстегнуть кошелек, но когда это, наконец, удалось, обнаружил там практически торичеллиевою пустоту. — Как досадно…
— Не парься, — отмахнулся Будищев, протягивая армянину банкноту.
— Брат, — растрогался молодой человек, — что я могу для тебя сделать?
— Вот тут распишись!
— Изволь. Ованес, перо и бумагу… хотя бумага не нужна. Только перо!
Дождавшись письменных принадлежностей, прапорщик старательно вывел в документах свою фамилию и, завершив сей эпохальный труд заковыристым росчерком, ещё раз обнял нового товарища.
— Тебя проводить? — с усмешкой поинтересовался юнкер.
— Нет!
— Ну как знаешь.
Неожиданно легко поднявшись, Пампушко твердо пошагал в расположение, а проводивший его глазами Будищев, только усмехнулся, мол, сапоги дорогу знают. Впрочем, он тоже выпил немало, особенно для его состояния. Выйдя из харчевни, он оглянулся в поисках матросов и, обнаружив их под соседним навесом, подошел ближе.
— Ну что, архаровцы, все живы?
— А как же, господин кондуктор, — отозвался тот, которого звали Макар. — Благодарствуйте за угощение.
— Ничто, сочтемся.
— Ага, — улыбнулся моряк в ответ, — на том свете угольками.
— Можно и так, а пока подвиньтесь, я присяду.
Матросы беспрекословно потеснились, уступая Дмитрию место, а Макар даже стащил через голову голландку [84] и подстелил её.
— Не то форму замараете, — пояснил он свои действия.
— Федька постирает, — хмыкнул кто-то из моряков, но Будищев в ответ погрозил ему кулаком.
— Это для меня он Федька, а для тебя, как минимум, господин ефрейтор!
— А вы вправду вместях воевали?
— Было дело.
— Шматова послухать, так вы малым делом самого султана в плен не забрали, — под всеобщий смех заявил тот же матрос.
— Султана, врать не буду, не было, а первый крест я за Азис-пашу получил. Он, стервец, убитым прикинулся, а когда мы подошли, за револьвер схватился и малым делом полковника не застрелил.
— И что же?
— Ничего. Я его обезоружил и в плен взял.
— Эва как!
— Вот так! Кстати, вы как располагаете, братцы, пароход наш, скоро ли вернется?
— А бог его знает, господин кондуктор. Хорошо бы до ночи, а не то померзнем как цуцики!
— Да ну, нафиг! Жара такая…
— Ну, жары настоящей ещё и не было, а вот по ночам тут холод лютый, особенно с непривычки. И костер не с чего распалить. Кроме сексоула ни хрена не растет, да и того не богато.
— Чего-чего не растет?
— Сексоул, — пояснил Макар. — Кустарник тутошний. Ежели сухой, то горит справно.
— Может, саксаул? [85]
— Вы — люди образованные, вам виднее, — не стал спорить матрос.
Увы, до вечера «Баку» не вернулся, и перед Будищевым и его подчиненными во весь рост встала проблема ночевки под открытым небом. Можно было, конечно, попытаться пристать на ночь к каким-нибудь военным, благо их было вокруг в избытке, но юнкер здраво рассудил, что где вояки там и их начальство, а от него Дмитрий по давней привычке старался держаться подальше.
Немного поразмыслив, он прошелся по базару и приобрел в ближайшей лавке кошму из верблюжьей шерсти и пару теплых одеял на вате, здраво рассудив, что им со Шматовым предстоит поход в самое сердце пустыни и теплые вещи всё равно понадобятся.
— Слушай мою команду, орлы, — распорядился он. — Сейчас идем к берегу и ищем укромное место, а также топляк. Разведем на ночь костер, а утром будет видно, что дальше делать.
— Так он же мокрый будет, — удивился Макар.
— А ты ищи сухой.
Подходящее место нашлось неожиданно быстро. Среди прочих достопримечательностей Чигишляра был одинокий рутьер [86] стоящий несколько на отшибе. Рядом с ним находилась небольшая впадина или даже балка, на дне которой можно было спрятаться от ветра. Там моряки и разложили небольшой костерок из найденных веток и стволов деревьев, когда-то смытых реками, впадающими в Каспий, а теперь выкинутые волнами на берег. Как и предполагал Макар, топливо оказалось не слишком сухим, но Будищев, недолго думая, залез в паровик и обнаружил на дне приспособленного под жидкое топливо тендера, немного нефти.
Спальное место устроили из кошмы и одеял. В общем, ночевали они если не в комфорте, то, по крайней мере, не мерзли. Огонь, конечно, был поначалу пополам с дымом, но худо-бедно давал тепло, а это было главное. К тому же матросы, как оказалось, все-таки купили в одной из армянских лавок водки, и теперь собирались погреться.