— Готово, Ваше Благородие, — доложил, наконец, Будищев. — Теперь не подведет.
— Прекрасно, — кивнул лейтенант и, не удержавшись, спросил, — и часто надо смазывать механизм?
— Пулемет, как женщина, любит ласку, чистоту и смазку, — не задумываясь, отвечал Дмитрий. — Причем, чем тяжелее условия, тем тщательнее надо за ним следить.
— И какие же условия вы полагаете «тяжелыми»?
— Пустыню, наверное, — пожал плечами изобретатель и пояснил: — Жара, пыль, песок.
— Понятно.
Пока Будищев готовил «адские машины» к демонстрации, нанятые им матросы успели налепить рядом с вмерзшим в лёд броненосцем снежных баб. Что интересно, одни делали просто снеговиков, стоящих в ряд подобно солдатам, другие проявили творческий подход и вылепили настоящие скульптурные группки, изображавшие семьи с детьми, причем у фигур, изображавших женщин, рельефно выделялась грудь.
— Вот сукины дети! — добродушно усмехнулся Пилкин. — Хорошо, что я Марию Павловну с собой на это представление не взял.
— Может быть …? — со значением в голосе поинтересовался состоявший у него флаг-капитаном Верховский.
— Оставьте, — отмахнулся адмирал. — У нижних чинов не так много радостей в жизни. Пусть развлекаются.
— Как прикажете.
Установив пулемет на мостике, Дмитрий обернулся к начальству. Погода для зимнего времени и впрямь была великолепной. На небе ни облачка и лучи не по-зимнему ясного солнышка нестерпимо блестели отражались от снега, льда. Но это было даже хорошо, а вот отсутствие ветра могло сыграть злую шутку с испытателями. Дождавшись барственного кивка, Будищев нажал гашетку. Мерный рокот тут же заглушил все звуки, а у стоящих строем снеговиков начали рассыпаться головы. Молодые офицеры, увидев это, принялись с улыбками переглядываться, отзываясь о новом оружии явно одобрительно, а державшиеся в стороне матросы разразились радостными криками. Казалось ещё минуту, и они начнут подкидывать вверх бескозырки, но унтера удержали их.
Поменяв магазин, Будищев сделал ещё одну очередь, скосив на этот раз туловища у снежных фигур, после чего прекратил стрельбу, ожидая, когда рассеется дым.
— Ловко! — не то, хваля, не то, осуждая, отозвался Верховский. — А почему это ты, любезный, вон тех не тронул?
С этими словами офицер указал на «семейную группу» и обернулся к адмиралу, как бы прося присоединиться к вопросу. Пилкина, судя по всему, это обстоятельство тоже заинтриговало, и он с интересом уставился на пулеметчика.
— Солдат ребенка не обидит, Ваше Высокоблагородие, — с деланным простодушием развел руками тот, вызвав всеобщий смех.
— Циркач! — хмыкнул капитан первого ранга и, подумав, добавил, — а всё-таки, дым мешает наводить эти митральезы!
— Не более чем любые другие скорострельные орудия, — благодушно возразил Константин Павлович и, взглянув на часы, спросил у стоящего рядом Барановского: — Но вы, кажется, не только этим удивить хотели?
— Именно так, Ваше Превосходительство, — почтительно отвечал тот. — Но для показа прочих приборов необходима некоторая подготовка.
Глава 5
Бурное развитие минного вооружения заставило руководство Русского Императорского флота создать для подготовки необходимых ему специалистов Минную школу, а затем и офицерский класс при ней. С момента основания руководил этим «богоугодным заведением» ни кто иной, как адмирал Пилкин, слывший большим энтузиастом своего дела, сразу же поставивший обучение на высочайший уровень. А когда Константин Павлович стал заведующим минной частью всего российского флота, его сменил славящийся своей требовательностью Верховский.
Результаты этих усилий не замедлили сказаться. Несмотря на тотальное превосходство турецкого флота в минувшей войне, русским морякам удалось практически невозможное. Не имея на Черном море ничего, кроме вооруженных пароходов и утлых катеров, они заставили османские броненосцы прятаться в базах, боясь высунуть из них свой нос.
Располагалась школа в так называемом «Абрамовом доме», когда-то принадлежавшему знаменитому «арапу Петра Великого» Ибрагиму Ганнибалу. Для предстоящего показа была выбрана самая большая аудитория, в которой сейчас «колдовал» над своими приборами Будищев. Барановский тем временем развлекал господ-офицеров рассказами о своей пушке, снарядах, дистанционных трубках и прочих вещах, милых сердцу всякого военного моряка, будь он хоть трижды минером. К слову сказать, артиллерийский офицерский класс располагался в этом же здании, и большинство его учеников были сейчас среди благодарных слушателей.