— А в третьих будет?
— Отчего же нет, — улыбнулся инженер и показал на Гесю. — Полагаю, Гедвиге Генриховне будет весьма приятно стать женой офицера.
— Боюсь, что я равнодушна к этой категории мужчин, — рассмеялась модистка. — Хотя, должна признать, что Дмитрию очень идет форма!
— А если война? — встревожилась Стеша.
— Степанида Акимовна, помилуйте! — благодушно улыбнулся Владимир Степанович. — Ну, какая война? К тому же, если она и случится, не дай Бог, конечно, то Дмитрия Николаевича все равно призовут. Но только нижним чином, а не офицером.
— Божезбавь! — шутливо перекрестился Будищев.
— Господа, — смущенно прервал их метрдотель. — Вам просили передать.
— Что там ещё?
— Шампанского-с.
— Что?!
— Простите великодушно, — служитель перешел на шепот. — Господа офицеры из соседнего кабинета заприметили ваших барышень, да и велели прислать.
— Я полагал, что у вас приличное заведение, — нахмурился Барановский.
— Не извольте гневаться, а только мы люди подневольные…
— Что происходит? — встревожились гости.
— Да так, — криво усмехнувшись, пробурчал Дмитрий, незаметно расстегивая сюртук. — Кое-кому зубы жмут!
— Господа, честь имею рекомендоваться! — развязно представился появившийся вслед за метрдотелем юный офицер в красной венгерке и бокалом в руке. — Лейб-гвардии Гусарского полка корнет Бриллинг.
— Что вам угодно, милостивый государь?
— Мне угодно выразить восхищение красотой ваших дам!
С этими словами он изобразил лёгкий поклон и опрокинул в себя содержимое бокала. После чего ещё раз нахально осклабился и хотел было уйти, но его остановил издевательский голос Дмитрия.
— Рановато пришел, убогий. Вот поедим, тогда и подберешь, что останется.
— Что?!
— Да ты ещё и глухой?
— Ах ты, купчишка, да я тебя…
— Пошел вон!
Разъяренный офицер сначала побледнел, затем покраснел, машинально схватился за левый бок, но, не обнаружив сабли, смешался, а пока он терял время, появилось новое действующее лицо — невысокий господин, раскрасневшийся от мороза, во фраке и с орденом святого Станислава на шейной ленте.
— Великодушно прошу простить за опоздание, господа, раньше никак не получилось! — улыбаясь сказал Путилов, приглаживая немного растрепавшиеся виски.
— Штрафную Его Превосходительству! — обрадовался его приходу Барановский.
— С удовольствием! — не стал отказываться фабрикант и вопросительно посмотрел на гусара.
— Корнет уже уходит, — пояснил инженер.
Появление хоть и статского, но все-таки генерала, вернуло Бриллинга в реальность. Затевать ссору при столь высокопоставленном лице было глупо, а потому он поспешил откланяться:
— Честь имею, господа, — звякнул шпорами офицер, не забыв добавить со значением: — Надеюсь, мы ещё встретимся!
Будищев в ответ только помахал ему рукой, дескать, ступай, пока не наваляли, но, поскольку все были заняты Путиловым, это мало кто заметил.
— Я только что от Великого князя Константина Николаевича, — рассказывал Николай Иванович. — До него дошли слухи о вашем изобретении, и, полагаю, вас обоих скоро ждет аудиенция у Его Императорского Высочества.
— Прекрасная новость! — с воодушевлением воскликнул инженер.
— Точно в кондукторы произведут, — буркнул Дмитрий.
— Очень жалею, что не успел на ваш доклад, — продолжал Путилов. — Вы, Дмитрий Николаевич обладаете живым и образным языком, особенно, когда не употребляете ваших словечек.
— Каких словечек? — переспросил сидящий рядом с ним ректор университета. — Сегодня господин Будищев ничего такого говорил!
— Ну и зря, — захохотал фабрикант. — Иногда и профессуре не худо узнать на каком языке разговаривают мастеровые!
— Вон вы про что. Нет, это, пожалуй, лишнее. И если многоуважаемый господин изобретатель сумеет и впредь обходиться без них, то я бы предложил ему прочитать несколько лекций на нашем факультете.
— Что?! — изумился Дмитрий, настолько дикой ему показалась эта мысль.
— Отчего же нет? Язык у вас, как совершенно справедливо отметил Николай Иванович, весьма живой и образный. Фантазия тоже богатая. Я полагаю, студентам было бы полезно услышать ваши идеи о перспективах развития гальванического дела. Я, разумеется, имею в виду техническую сторону дела.
— А какую же ещё?
— Видите ли, — помялся ученый муж, тщательно подбирая слова, — некоторые лекторы, говоря о будущем, пытаются декларировать идеи о неких новациях в государственном и социальном устройстве общества…