— Может, облегчишь душу перед смертью, — поинтересовался внимательно наблюдающий за каждым движением противника Будищев, — какое-такое «благородие» меня заказало? Ведь он тебя, как последнего лоха подставил!
— Как помирать будешь, скажу, — пообещал бандит и сделал выпад.
Лезвие пропороло воздух буквально в сантиметре от тела бывшего унтера, а в ответ тот с оттяжкой хлестнул Карпа по лицу, прочертив щепой глубокие царапины.
— Ах ты, гад! — взвился тот и, не помня себя от ярости, бросился вперед, страстно желая только одного — вцепиться в горло противника.
Это было ошибкой. Удар ноги обутой в щегольской ботинок пришелся в коленную чашечку бандита, затем последовала серия ударов кулаками в корпус, потом в челюсть, и поверженный атаман ушел в глубокий нокаут.
— Скажешь, — с трудом переведя дух, сказал Дмитрий. — Сейчас ты мне, паскуда, все расскажешь…
Впрочем, это был ещё не конец. Сбитый с ног в самом начале схватки возчик, быстро пришел в себя, и сначала хотел было кинуться на помощь своим подельникам. Однако, увидев, как ловко похищенный управился с теми, решил ретироваться, благо выход был недалеко и на четвереньках пополз к нему.
— Ты куда, сволочь? — искренне удивился купец, фабрикант и изобретатель в одном лице. — Я тебя разве отпускал?
Подобрав по пути свой многострадальный бумажник и бандитский нож, Будищев быстро догнал бандита и от души врезал ему ногой под ребра. Тулуп, разумеется, несколько смягчил последствия, но замерзший Дмитрий был рад возможности согреться и пинками загнал того назад.
— Помилуйте, Ваше Степенство, — выл Ярема, содрогаясь от ударов, но ни встать, ни сопротивляться не посмел.
— Если жить хочешь, вяжи своих сообщников!
— Как прикажете, — угодливо закивал тот. — Сейчас все сделаем в лучшем виде!
Сноровисто, будто всю свою прежнюю жизнь только и готовился к этому поручению, возчик сначала раздел, а затем привязал вожжами к столбу Карпа и Никодима, после чего стал рядом с ними, преданно глядя в глаза новому хозяину.
— Красавчик! — с непонятным выражением на лице покачал головой Будищев, натягивая на себя полушубок главаря.
— Сразу прикажете кнутом, или может быть поначалу розгами?
— Сначала, друг ситный, ты мне сам всё расскажешь, — остановил его рвение Дмитрий. — Кто вы такие, и с какого перепугу на меня напали?
— Да что вы, Ваше Степенство! — искренне изумился тот. — Неужто мы сами бы посмели, на такого важного господина руку поднять?
— И кто же вас надоумил?
— Дык, барин мой, — простодушно развел руками тот.
— И кто твой барин?
— Их благородие, господин гвардии корнет Бриллинг Евгений Иванович.
— Кто?!!
— Евгений Ивано…
— Этот гусар недоделанный?!!
— Грешно вам так говорить, — даже обиделся возчик. — Самый настоящий лейб-гусар. Царскосельский! Вот только исключили его из гвардии-с…
— И он на меня так за это обиделся, что приказал выпороть?!
— Этого, Ваше Степенство, я уж знать никак не могу! Это ваше господское дело.
— А эти тоже дворовые?
— Господь с вами! Нет, конечно. Кто этих варнаков в приличный дом пустит?
— А кто?
— Дык, разбойные людишки с Лиговки или ещё откуда. Вон тот, что вы вилами уходить изволили — Прошка — прежнего камердинера сынок. Беспутный человечишка, надо сказать, был. Но через него и вышли на этих душегубов… прикажете кнутом?
— Давай, — машинально согласился немного расслабившийся на свою беду Дмитрий.
Едва Ерема взялся за свое орудие, только что бессмысленные и по-собачьи преданные глаза хищно сверкнули. Резко развернувшись, он со свистом рассек воздух и почти уже обрушил ремень на Будищева, но тот уже сообразил, что что-то идет не так, и кувырком ушел в сторону, после чего несколько раз выстрелил из потайного револьвера в сторону бандита. А пока тот машинально пытался увернуться от них, вскочил и с силой возил в негодяя трофейный нож.
— Ловко, — похвалил разбитыми губами всё ещё привязанный к столбу Карп. — Я уж думал, он тебя подловит!
— Почти подловил, — не стал спорить Дмитрий.
— И бумажник у тебя хитрый.
— Не без того. Мне этот лопатник не первый раз жизнь спасает.
— Убьёшь?
— А ты бы оставил в живых?
— Купчишку может и оставил бы, — усмехнулся атаман. — А вот кабы знал, какой ты волчина… так может и связываться не стал бы.
— Рассказывай.
— А что тут ещё скажешь? Ярёма тебе всё истинно поведал, окромя того, что это он с нами якшался, а не Прошка.