— Кто там? — отозвался из-за двери тонкий девичий голосок, показавшийся Недоманскому гласом ангела.
— Это я, — выдохнул он.
— Михаил Аркадьевич…, но что вам угодно? — удивилась барышня.
— Мне надобно поговорить с вами, Люсия Александровна.
— Но… теперь уже поздно. Приходите завтра!
— Увы, сударыня, моя жизнь решается сегодня. Так уж случилось, что от вашего ответа зависит, увижу я ли следующий рассвет.
— Господи, да что же случилось?!
— Я погиб! — бросился на колени перед дверью капитан. — Бесповоротно! Окончательно!
— Что, простите? — в голосе барышни послышался неприкрытый скепсис.
— Только вы можете спасти мою жизнь и честь!
— Честь? — изумилась Люси.
— Пустите меня, и я все вам расскажу…
— Извините, но я не одета. Приходите завтра.
— Нет, сейчас или никогда. Выслушайте меня или я пущу себе пулю в лоб!
— Револьвер дать? — поинтересовался неведомо откуда возникший Будищев, приставляя ствол своего Смит-Вессона к голове Недоманского, и одновременно взводя курок.
— Э… что? — переспросил офицер, безуспешно пытаясь подняться.
— Вы, вашбродь, если я не ошибаюсь, стреляться собрались? — в голосе юнкера прозвучала неприкрытая издевка. — Так я могу пособить.
— Как вы смеете! Да я…
— Слышь, дядя! Ты только что вдрызг проигрался и пришел просить у девчонки денег на отыгрыш, а теперь будешь мне баки про офицерскую честь заливать?
— Я… я…
— Головка от граммофона!
— Дмитрий Николаевич, — пискнула из-за двери мадемуазель Штиглиц, до крайности заинтересовавшаяся происходящим за дверью разговором. — А что там у вас происходит?
— Всё в порядке, Люсия Александровна. Господин капитан сильно выпимши и заплутали, я его сейчас провожу и спатаньки уложу…
В этот момент любопытство барышни взяло верх над осторожностью, после чего раздался щелчок щеколды, дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянуло личико Люсии.
— А зачем вам револьвер?
— Ну что вы! — отозвался Дмитрий, рывком поднимая офицера с пола. — Это вовсе не револьвер, а зажигалка. Господин Недоманский попросили меня прикурить. Правда ведь?
— Именно так, — отозвался совершенно уничтоженный капитан.
— Но вы же не курите? — подозрительно спросила девушка у Будищева.
— Не курю. Но вот огоньку всегда могу дать…
— Зачем вы мне врете? — укоризненно вздохнула юная баронесса. — Я вовсе не такая дурочка, как вы обо мне думаете.
— Ну, что вы…
— Прекратите немедленно!
— Мы больше не будем!
— Дмитрий Николаевич!
— Слушаю вас.
— Михаил Аркадьевич пришел просить меня о помощи…. Я так и не поняла в чем дело, но если возможно… помогите ему.
— Хорошо.
— Вы обещаете мне?
— Чтоб я сдох! Ну, ладно-ладно. А теперь закройте хорошенько дверь и никуда не выходите до утра.
Баронесса, разумеется, обещала, но сама и не подумала закрываться, а внимательно проследила за уходящими офицерами. Она многое бы дала, чтобы иметь возможность пойти с ними и узнать, чем все кончится, но в одной рубашке и чепце это было решительно невозможно. Впрочем, как оказалось, капитану удалось разбудить не только её. Сквозь приоткрытую соседнюю дверь девушку окликнула Милютина.
— Люси, что здесь произошло?
— Уже всё в порядке, Елизавета Дмитриевна.
— Это, конечно, замечательно, но что-то всё-таки происходило?
— Приходил Недоманский.
— И зачем же?
— Не знаю. Мне сначала показалось, что просить руки и сердца, но потом выяснилось, что ему нужны деньги.
— Деньги?!
— Я ведь дочь банкира.
— Ты разочарована, дитя моё?
— Нисколько, — прыснула в кулачок девушка. — Хотя, признаюсь, ожидала от этого потрепанного ловеласа большего пыла!
— Хорошо, что он не приударил за мной, а то, вероятно, просил бы протекции!
Закончив смеяться, барышни вспомнили о приличиях и поспешили закрыть двери. Скоро начнется новый день и им следовало хоть немного отдохнуть.
А разбудившие их мужчины, тем временем, шли в сторону салона.
— Куда вы меня ведете? — тусклым голосом спросил Недоманский.
— В цирк, пока все клоуны не разбежались.
— Что вы имеете в виду?
— Господин капитан, могу я попросить вас об одолжении? Так вот, делайте что вам говорят, и не задавайте дурацких вопросов! Тогда, вполне возможно, вы сможете выкрутиться из этого идиотского положения без особого урона.