«А еще тут мушка широкая, – с раздражением подумал я. – тут уже метров тридцать, а она загораживает половину фигуры, млин».
Бах! Бах! Бах!
– Есть! – радостно прошипел я сквозь зубы, увидев, как сильно дернулся граф. Однако на ногах устоял и даже еще резвее зашагал в мою сторону. В следующий раз, когда я прицелился, он стал делать широкие шаги влево-вправо, уходя с мушки. – Умный? Держи!
Бах! Бах!
Пауза и опять сдвоенная серия выстрелов.
Бах! Бах!
Бах!
И я попал. Даже увидел, как от его головы полетели кровавые брызги перед тем, как противник рухнул на землю. Там он несколько раз дернулся и быстро затих.
– Милорд, – повысил меня в титуле Гектор, – предлагаю завершить поединок. Возможно, граф только ранен и его можно еще спасти. Смерть его будет, эм-м, весьма неприятным событием для многих в этом мире, особенно его родителям.
Это он так намекает, что те будут мстить за гибель вздорной кровиночки, не знающей, что такое такт и осторожность? Я чуть в запале не отказался от предложения закончить бой, подойти к Олафу и пустить ему в голову пару пуль для окончательного расчета. Насилу сдержался. Да и убивать я его не хотел, даже стрелял в бедра и живот, так как раны тяжелые и болезненные, но не несут мгновенной смерти. С эликсирами и амулетами такого раненого можно быстро поставить на ноги.
– Если он не способен продолжить бой, то я удовлетворюсь той кровью, что взял, – кивнул я наемнику.
Оказалось, что граф дальше сражаться не может – лежит без сознания и истекает кровью из обширной раны на лице. Как я мог попасть ему в голову – ума не приложу! Но чуть позже картина прояснилась: его кираса оказалась настолько прочной, что три пули, которые попали в нее, оставили только вмятины и отрикошетили. Один из таких рикошетов ушел вверх, угодив точно в подбородок. Именно на такие случаи на земных бронежилетах делают воротники-пулеуловители.
Дальше наши невольные попутчики не пожелали продолжить совместный путь, хотя я предложил это. От нескольких эликсиров не отказались, правда, и амулеты Гектор попросил оставить, обещая вернуть или расплатиться за них позже. Также я получил в виде трофеев меч и кирасу графа. Будь у него амулеты, то и они перешли бы в мои руки. Но таких у графа… хотя какой он граф – так, графенок… в общем, амулетов у него не оказалось. Видимо, с такой прытью бежал от монстров из мегаполиса, что все растерял. Правда, я в таком случае вряд ли так легко одержал бы победу. Среднего качества амулеты некоторое время защищают от автоматных очередей и осколков от ручных гранат. Думаю, что у Олафа были вещи выше качеством, чем среднестатистические. Сейчас же шансов у моего противника не было никаких: если бы не помог пистолет, то я применил бы боевой амулет.
Настроение у всех после дуэли было испорчено полностью. Хотелось на ком-то сорвать ту злость, что накопилась и не успела выйти во время дуэли. И когда от големопса из бокового дозора пришел образ кого-то в кустах, пахнувшего кровью и опасностью, я даже немного обрадовался возможной стычке.
– К бою! – скомандовал я по рации. – Враг справа!
Мне и в голову не пришло увеличить скорость и проскочить мимо засады (хотя засады ли?). Хотелось именно с кем-то схватиться насмерть, выпустить пару магазинов во врага, увидеть, как он корчится от боли и бежит прочь.
Но раскрытый враг отчего-то не торопился отступать или атаковать, хотя должен был видеть моих големов, кружащих вокруг него. От големопсов я принимал образы, в которых пахло кровью и опасностью. Последнее чувство мои создания транслировали четко, но как-то размыто при этом, не уточняя, что же их настораживает. Это было не оружие, не вид неизвестных. У меня сложилось мнение, что страх был инстинктивный (и это-то у искусственных созданий!), вроде того, какой испытывают собаки от волчьего или медвежьего духа. Может быть, там укрылся сильный маг, именно его аура «придавливает» големов?