Но теперь Рейли успокоился, потому что сообщение ушло. И в Вийпури его будут ждать. «Но какая же жадная бестия этот Альметыч — сетовал он про себя. — Целую «красненькую» выцыганил. Это кроме обычной оплаты! — впрочем, учитывая опыт выполнения предыдущих поручений, о дальнейшем можно было не заботиться. Поэтому Сидней спокойно стал готовиться к поездке. Он тщательно осмотрел комнату, собрав все накопившиеся клочки бумаги, пусть даже с самым невинным содержанием. Кое-что, самое важное, скрылось в бумажнике. Остальное пошло в печку, которая действительно задымила. Но огонь быстро разгорелся в полную силу, высушив и охватив даже подмокшие бумажки. Прокашлявшись, Сидней с иронией подумал, что сам себе создал алиби, которое никто не оценит.
Закончив уничтожение бумаг, он тут же, в комнате, переоделся, чтобы напоминать обычного рабочего, и вышел через черный ход. По пути на вокзал проверился несколько раз и никакой слежки не заметил. После чего купил билет до Выборга. И отправился третьим классом, затерявшись среди экономных финнов и русского плебса, едущего в беспошлинный рай санкт-петербургского обывателя.
Выйдя через два часа в Вийпури из опрятного и чистенького вагона с довольно удобными деревянными скамейками, он постоял на перроне, вдыхая пахнущий железом, смазкой и угольным дымом воздух. Подождав, пока схлынет основной поток пассажиров, Рейли еще раз проверился. Для этого очень неплохо подошел отполированный до блеска столбик газового фонаря на площадке перед вокзалом. Убедившись, что никого его персона не интересует, он неторопливо пошагал к центру города…
Встреча с связником в парке Монрепо была назначена на вечер, поэтому Сидней успел навестить порт и не только присмотреть нужную шхуну, но и обменяться условными сигналами.
Вечер был хорош. Погода баловала последними днями «бабьего лета», среди окрашенных в желто-красные цвета начавших опадать листьев еще мелькали птицы. И народ неторопливо прогуливался по аллеям парка и даже кое-где сидел на скамейках.
Рейли несколько раз прошелся по тропинке вдоль беседки, пока вокруг и внутри нее суетились несколько компаний горожан. Наконец они ушли и на скамейке остался один парень, якобы любующийся морским пейзажем.
— Любуетесь морем, господин…? — подойдя к сидящему спросил Рейли.
— Йес, ов коз[12] — ответил правильным паролем сидящий.
— Держите, — не стал затягивать встречу Сидней, отдав связнику пакет с деньгами и инструкциями. — И передайте на словах — не позднее февраля.
— Все понял, передам, — пряча пакет куда-то под пальто ответил связник и приподнялся со скамейки, одновременно прощальным жестом подняв шляпу.
Сидней ответно распрощался и неторопливо побрел назад, ко входу в парк, где его ждал извозчик. Ждал и дождался. Столь же неторопливо он отвез Рейли к порту. Уже темнело и потому пробраться к ждущей его яхте не составляло труда. Вернее не составило бы, если бы не неожиданное препятствие в виде тройки пьяных матросов, ругавшихся между собой. Рейли попытался их обойти… и понял, что несмотря на запах они отнюдь не пьяны. Потому что все трое, вдруг развернувшись, рывком бросились на англичанина. Один прыгнул в ноги, второй и третий хотели ухватить за руки. Но не тут-то было. Рейли увернулся от захвата ног, да еще и успел пнуть филера в бок подкованным носком ботинка. От ручных захватов он освободился, резко дернувшись вперед и оставив в руках ошеломленных агентов полиции пальто. Без единой пуговицы, как оказалось. Вся эта сцена прошла тихо, быстро и, похоже, незаметно для окружающего мира. Кажется, жандармы не хотели привлекать внимание финской полиции. Но тем самым они дали неплохой шанс Сиднею.
Вырвавшись из рук агентов, он быстрее преследуемого лисой зайца рванул к яхте, которую вызвал на всякий случай. И, как обычно, не зря. На «Маргерите» его уже ждали. Едва он успел перепрыгнуть на борт, как швартовы были сброшены и яхта, постукивая машиной, устремилась в море…
Из газет:
«Вчера на катке русского гимнастического общества на Патриарших прудах, состоялся «карнавал на льду». С 7 часов вечера на катке стали появляться костюмированные; наиболее интересными костюмами из дамских были: «Шехерезада», «Турчанка», «Гадалка», «Кармен» и «Весна», а из мужских «Трубочист», «Винная монополия», «Гений силы и здоровья» «Я ел Геркулес», «А я нет», «Водолаз» и «Фонарь Цветного бульвара».…»