«Московскiя вѣдомости» 20.01.1905 г.
«Из Калькутты пишут в английские газеты, что число жертв, которые унесла в Индии чума, приблизительно достигает 3 миллионов. Впрочем, подсчет этот едва ли точен, так как эпидемия еженедельно уносит до 30 000 ч.»
«Петербургскiя вѣдомости» 19.02. 1905 г.
«Нашим корреспондентом приведена статья, опубликованная 9 марта сего г. в газете Berliner Tageblatt. Утверждения этой статьи действительно достойны упоминания: «Если какая-либо из европейских великих держав нуждается в поддержке мирных тенденций, то это Австро-Венгрия. В каком бы направлении эта монархия ни захотела направить свою армию, ее противник всегда найдет расовую поддержку и симпатию внутри ее собственных приграничных районов. Армия является самым сильным связующим элементом империи и важнейшей поддержкой династии, и события нескольких последних лет убедительно доказали, что армия будет призвана для защиты империи только в наиболее исключительных случаях».»
«Московскiя вѣдомости» 7.05.1905 г.
«Из Копенгагена сообщают, что, по словам «Politiken», свидание русского и германского Императоров состоится в августе, в открытом море, близ острова Рюген.»
«Петербургскiя вѣдомости» 30.06.1905 г.
[1] Реальная запись из дневника Николая Второго
[2] Граф, посол Германской Империи в Британии с 1902 по 1906 год. Цитата подлинная, как и слова кайзера
[3] Факт. В нашей о реальности это также произошло 4.02.1905 г.
[4] Князя Василия Долгорукова, который в этой реальности управляет Третьим отделением Его Императорского Величества канцелярии, в семье императора звали Валей.
[5] «Синенькая» — прозвище пятирублевой банкноты (по ее цвету)
[6] Так прозвали, в подражание исторической Фронде во Франции, мятеж великих князей, чтобы не говорить прямо о бывших членах императорской семьи, как бунтовщиках
[7] Напомню, что завтраком в то время обычно именовался нынешний обед. А «обедали» тогда — в ужин
[8] Французский писатель Эжен Сю, «Матильда» (Eugène Sue «Mathilde ou Memoires d’une jeune femme», 1841 г.) — роман был очень популярен в России.
[9] Абзац из книги Дж. Макдоно.
[10] Императорский орден Святого равноапостольного князя Владимира в четырех степенях — военная и гражданская награда с девизом «Польза, честь и слава». За военные заслуги жаловался с мечами, за военные заслуги на поле боя — с мечами и бантом
[11] Выборг (фин. Вийпури) в то время входил в состав Великого княжества Финляндского, имевшего широкие права самоуправления
[12] Искаженное «Yes of course» — англ., переводится «да, так точно», «да, конечно».
Пути и перепутья
Шагай, шагай вперёд, отъявленный маньяк!
Технический прогресс — отрада для души.
Зачем тебе решать, кто — друг тебе, кто — враг?!
Оптический прицел всё за тебя решит!
Алькор, «Техноманьяк»
Дневник императора Николая II
20-го января 1906 г. Пятница. Утром имел два доклада и принял 12 чел. Завтракал Чакрабон[1], передавший мне письмо от своего отца. Гулял и наслаждался теплым воздухом, было как раз на замерзании. Читал до обеда. Вечером покатались вдвоем.
Российская Империя. Санкт-Петербург, Зимний дворец. Январь 1906 г.
«Шестой год пошел, — отстраненно подумал, глядя на себя в зеркало Петр-Николай. — Пятый… пролетел незаметно. И непонятно, удалось чего-то достичь, или нет. Бог мой, как бы узнать точно?». Тем временем Прошка и Терентий оправили последние складки на костюме, и он наконец-то мог выйти к ждущим его придворным. Сегодня ему предстояла самая трудная работа — большой бал. Вместо которого он с удовольствием бы еще пару раз полетал на «пузыре» этого немного сумасшедшего немецкого графа или сходил бы инкогнито в Тестовский трактир. Но положение, как известно, обязывает. Тем более, что траур по Аликс уже закончился. Так что переживай, не переживай — идти надо.
Тем временем приглашенные съезжались во дворец. В Большой Николаевской зале хрусталь люстр заиграл переливами от тысяч электрических ламп. В галерее рядом с залом открылся высокий, по грудь, буфет с шампанским, клюквенным морсом, миндальным питьем, фруктами и большими вазами с изготовленными в придворных кондитерских Царского Села печеньями и конфетами. Таких сладостей в продаже не было, поэтому приглашенные старались увезти побольше этих гостинцев домой.
Шум голосов все усиливался, и уже трудно стало протолкнуться в этой пестрой и нарядной толпе. Обычный великосветский Петербург тонул среди случайных гостей, дам и барышень, попавших во дворец по служебному положению мужей и отцов или наехавших из провинции на сезон богатых дворян. Они искали женихов для своих дочерей, а лучшей биржи невест, чем большой придворный бал, найти было невозможно. Около дверей, из которых должна была выйти царская семья, толпились высшие чины свиты. Раздался стук жезла придворного церемониймейстера Ивана Мещерского, и Николай вошел в зал, держа под руку сестру Ольгу. За ними, также парами шли уцелевшие в пертурбациях члены семьи Романовых. Скопище мундиров, золотого и серебряного шитья расступилось перед носителями верховной власти…