Ждали выхода Императора. Впрочем, ожидание не затянулось, он появился строго минута в минуту к оговоренному сроку начала церемонии. Как и обычно последнее время, государь выделялся из толпы раззолоченных придворных простым мундиром полковника Преображенского полка. На сей раз — парадным, но тоже смотревшимся скромно на общем фоне.
В толпе крестьянских депутатов раздались благосклонные шепотки. Вот, мол, каков народный Царь — прост и доступен. Вообще, популярность императора среди крестьян после его личных военных подвигов, указов об отмене выкупных платежей, создании Переселенческого и Крестьянского банков резко пошла вверх. Почти в каждом крестьянском доме и рабочей квартире на стенке висел лубок с картинкой, изображающей Его Величество, лично рубающего саблей зверовидных узкоглазых японцев в Порт-Артуре.
Хотя и среди крестьянских депутатов, так же, как и среди рабочих, встречались лица, мрачно и дерзко смотревшие на собравшихся на сцене, словно прицениваясь к возможности вырезать всех этих сановников. Особенно выделялся среди недовольных, стоявших ближе к сцене высокого роста рабочий в блузе, пятнами весенней грязи на штанах и в высоких смазных сапогах. Стоя прямо напротив трона, он с таким наглым и презрительным видом рассматривал царя и всех, кто его окружал, что стоящий около Дурново Коковцев указал на него канцлеру и спросил.
— Нет ли у этого человека бомбы, и не произойдет ли тут несчастья?
Дурново успокоил министра, объяснив, что на входе всех подозрительных незаметно проверили специальные агенты дворцовой полиции.
Наконец все успокоилось. Император встал с трона, на спинке которого висела подшитая соболями мантия, сделал два шага вперед и заговорил звучным, окрепшим во время военных приключений голосом.
— … Всевышним промыслом врученное Мне попечение о благе Отечества побудило Меня призвать к содействию в законодательной работе выборных от народа. С пламенной верой в светлое будущее России, Я приветствую в лице вашем тех лучших людей, которых Я повелел возлюбленным Моим подданным выбрать от себя. Трудная и сложная работа предстоит вам… Верю, что любовь к Родине, горячее желание послужить ей воодушевят и сплотят вас. Я же буду охранять непоколебимыми установления, Мною дарованные, с твердою уверенностью, что вы отдадите все свои силы на самоотверженное служение Отечеству для выяснения нужд столь близких Моему сердцу народов российских, просвещения народа и развития его благосостояния, памятуя, что для духовного величия и благоденствия государства необходима не одна свобода, необходим порядок на основе права. Да исполнятся горячие Мои желания видеть народ Мой счастливым, а государство Российское — крепким, благоустроенным и просвещенным. Господь да благословит труды, предстоящие Мне в единении с Государственным Советом, и да знаменуется день сей отныне днем обновления нравственного облика Земли Русской, днем возрождения ее лучших сил. Приступите с благоговением к работе, на которую Я вас призвал, и оправдайте достойно доверие Царя и народа. Бог в помощь Мне и вам!
Громкие крики «Ура!», раздавшиеся неожиданно для присутствующих и поддержанные частью депутатов заставили вздрогнуть кое-кого из присутствующих. Николай же лишь милостиво наклонил голову и спокойно сел на трон.
Кто-то из воодушевленных депутатов затянул гимн, дружно подхваченный множеством голосов.
— Боже, Царя храни!
Сильный, державный,
Царствуй на славу, на славу нам!
Царствуй на страх врагам,
Царь православный!
Боже, Царя, Царя храни!
Российская Империя. Санкт-Петербург, Тверская улица. Март 1906 г.
Сегодня в той самой гостиной опять царствовал и ораторствовал Извеков. Сергей Маркович самодовольно осматривал присутствующих и благодушно изрекал истины в последней инстанции. Еще бы, стать депутатом «почти парламента» и лично присутствовать на приеме по поводу ее открытия и на первом заседании…
— … Нет, господа, Петербург, как вы сами могли заметить, очень мало напоминал столицу, радостно приветствующую открытие Государственного Совета. Скорее он напоминал город, готовящийся к встрече с неприятелем. Вы, наверное, наблюдали, что всюду, на всех улицах парадировали войска всех родов оружия и полиция, конная и пешая, вооруженная винтовками. Говорят, накануне вечером как солдатам, так и городовым было роздано по две сотни боевых патронов каждому. Возле фабрик и заводов стояли усиленные патрули и наряды городовых с винтовками. В университетском дворе и во дворе Академии наук были спрятаны казаки. В здании Кадетского корпуса на Васильевском острове, как говорят стоял биваком целый полк солдат. Я лично наблюдал у Таврического дворца и по дороге к нему конные и пешие воинские части. В самом здании дворца располагался сводный полк из гвардейских частей. А в довершение картины, представьте себе, вся Дворцовая площадь занята была войсками, и военным же кольцом были оцеплены все местности, прилегающие ко дворцу. Дома и улицы хотя и украсились с утра флагами, но все выглядело бедно. Ни торжественных арок, ни щитов с приветственными надписями. Нет, господа, борьба народная за настоящий парламентаризм не окончена — она только начинается. Вот когда законосовещательный Государственный Совет станет настоящим законодательным парламентом, такой, знаете ли, Государственной Думой и когда Россия получит наконец ответственное министерство, вместо безответственного Кабинета Министров и реакционного Канцлера — вот тогда мы сможем признать победу. Настоящую победу, а не эти подачки от государственной власти…